Близился полдень. Волонтеры вспомнили, что уже время идти к коменданту, и направились в город. Они довольно долго ждали на крыльце, пока их впустили в первую комнату, где им тоже пришлось прождать чуть не целый час. Наконец старый денщик сообщил, что пан капитан уже пьет кофе и через минуту выйдет. Но вот дверь отворилась, и к ним важно, со строгим видом вышел одетый в мундир с блестящими аксельбантами Яржимский.

Увидев товарища, с которым он так давно не встречался и который так сильно изменился, Рафал слова не мог выговорить и не знал, как себя держать. Яржимский, видно, тоже растерялся, потому что не сразу заговорил. Наконец он овладел собою и, подойдя к Кшиштофу, наморщил лоб и спросил:

– Ваша фамилия?

– Цедро.

– А ты – Ольбромский, я знаю. Мы с тобой школьные товарищи. Чем могу служить?

Они предъявили Яржимскому свои подорожные и почтительно объяснили, что направляются в Ченстохов с намерением вступить в ряды армии. Капитан пригладил усы и выслушал их с улыбкой, изредка исподлобья посматривая на своего товарища. Когда они все ему рассказали, он минуту подумал и наконец спросил:

– Почему же непременно в Ченстохов?

– Нам так посоветовали.

– Посоветовали… Гм! Для вас и тут нашлось бы место. Ведь мы все направимся под Лович. У нас тут достаточно тех, кого его величество называет la pospolit'e. [446] Мы усердно готовимся к выступлению.

– Нам хотелось бы попасть в артиллерию, – сказал Цедро.

– В артиллерию? А! Это дело другое. Однако я должен предупредить вас, что для этого нужны деньги. На солдатское обмундирование, к тому же самое простое, нужно семьдесят три злотых, не считая белья и амуниции. Ну, а об офицерском и говорить нечего!

– Мой друг богатый человек, – сказал Рафал.

– Ну, если так, тогда дело другое. Извините, я не знал. Я прикажу сейчас, чтобы вам выдали подорожные. Да, в Ченстохове шестьсот человек наших; они захватили город и составляют его гарнизон. А все-таки тебе, Ольбромский, я советовал бы остаться здесь. Уж я бы постарался обеспечить тебе сразу офицерский чин и продвижение по службе. Да и вам, сударь, тоже. У нас здесь храброй и богатой молодежи собралось – куча… Посмотрите, друзья, на меня! Месяц, как началось восстание, а я уже капитан и комендант.

– Да… Это очень удачно…

– Разумеется, удачно. У меня здесь родственники, это мои родные места, вот почему…

– Тебе помогли… – пробормотал Рафал.

– A vrai dire… [447] – оправдывался Яржимский, сохраняя сосредоточенное и важное выражение лица – если, мой друг, чего-нибудь захочешь, непременно добьешься, стоит только приложить старание. Могут подумать, что я сам себя повышал в чинах, но это не так, меня повышал ротмистр Менцинский, который командует ополчением в этой части краковского воеводства. Время горячее, надо торопиться. Стране нужны люди, а их нет. Пришлось забыть о гордости, сбросить штатский костюм, приложить руку…

– Не знаю, как Рафал, а я, – перебил вдруг его Цедро, густо покраснев и опустив глаза, – решил дослуживаться до чинов, начав с простого канонира.

– А!

– Я ничего не знаю, какой же из меня вышел бы офицер? О высших чинах и говорить не приходится…

– Ну, раз вы ничего не знаете, – решительно сказал Яржимский, – тогда другое дело. Я полагал… Но раз вы ничего не знаете, гм! в таком случае действительно ни с какого чина не начнешь, кроме как с канонира.

– Да. Я. решил, что буду слушаться команды – и баста.

– Отлично, – сказал Яржимский.

Рафала разбирал смех, но в то же время все кипело в нем от досады на Кшиштофа. Неприятное чувство в его душе пробудила эта встреча. Тлетворным духом пахнуло на него.

– Должно быть, очень приятно так быстро дослужиться до высокого чина, – сказал он, глядя в упор на Яржимского.

– Еще бы. Это, разумеется, было сказано figur'e-raent… [448] самому! – нимало не смутившись, ответил капитан и еще больше надулся. – Каждые сто сабель выбирают трех офицеров, как во времена Речи Посполитой. [449] Ну, а среди офицеров кто-то ведь должен быть старшим, кто-то младшим…

Он встряхнулся, выпрямился по-военному и, глядя на обоих плутовскими глазами, продолжал с добродушной и снисходительной улыбкой:

– Да, да, это очень благородная мысль – дослужиться до офицерских чинов, начав с канонира. Я эту мысль одобряю. Я даже буду иметь вас в виду, благородные юноши! Нам нужны, до зарезу нужны люди с характером, преданные люди, которые шли бы в ряды армии не ради карьеры, не ради красивых эполет и чинов, а для службы! Ведь и князь Юзеф, наш бывший главнокомандующий, пошел впоследствии на службу простым солдатом… Дело известное… Это лестное доказательство благородства ваших побуждений! Очень лестное!