– Они ничего не значат, – покачал головой Антон. – Конечно, теперь мы знаем примерную цель террористов, но не более того.

– Что предлагаешь? – спросил Гусев.

– Это не в нашей компетенции, – ответил за Антона Дрон. Он, как всегда, ревностно относился к своей работе и не любил делать чужую.

– И все же, – не унимался Гусев. – Вот что бы ты сделал на моем месте?

– Попытался бы узнать, что здесь еще могло быть, кроме оружия, – задумчиво проговорил Антон.

– Почему ты считаешь, что здесь хранилось не только оружие? – растерялся Гусев.

– Из-за пары пистолетов или автомата солдат не стал бы мочить своих, – пояснил Антон.

– А если он не специально бросил гранату? Может, баловались? – выдвинул свою версию Гусев.

– Баловаться у них было время, когда пожар тушили. Они нашли схрон, но не могли вывезти то, что здесь находилось.

– Хорошо, – сдался Гусев. – Тогда что здесь еще могло быть?

– Предполагаю, деньги. – И Антон медленно направился обратно к машине.

– Куда теперь? – спросил Дрон, устраиваясь на заднем сиденье.

– Думаю, надо проскочить в Ширякино, – поворачивая ключ в замке зажигания, сказал Антон.

– Зачем?

– В тот день, когда в блиндаже взорвалась граната, стояла страшная жара, – стал рассуждать Антон. – Если мое предположение верно и Корнеев все-таки убил своих дружков с целью остаться единственным обладателем денег, он после всего направился к трассе…

– Почему он на машине не уехал? – расстроенным голосом, словно сочувствуя убийце, спросил Дрон.

– Ключи от машины были в кармане у Семакина, которого завалило обвалившейся в результате взрыва крышей.

– Но у него, кроме осколочных, было еще и пулевое ранение, – напомнил Дрон.

– Скорее всего, Корнеев стрелял уже вслепую, после обрушения, – выдвинул предположение Антон. – Граната – это такая штука, сами знаете: может под ногами взорваться – и ничего. И наоборот.

– Даже тот факт, что выстрел произведен неприцельно, а Семакин еще несколько дней жил, говорит о том, что после всего Корнеев вниз не спускался, – согласился Гусев.

– Выйдя на шоссе, которое, кстати, здесь и не такое оживленное, – продолжал Антон, – и столкнувшись с тем, что никто не останавливается, наш новоиспеченный бандит направился в село.

Машина выехала на шоссе. Сквозь опущенные окна в салон ворвался прохладный ветерок.

– Почему ты думаешь, что он не мог уехать отсюда? – спросил Гусев.

– Разве я утверждаю? – удивился Антон. – Не исключаю, что уехал. Но это мы сейчас проверим. Вдруг его видели? Кстати, фотографию взял? – Гусев утвердительно кивнул, и Антон продолжил развивать свою мысль: – Вообще, существует еще ряд не объясненных пока наукой свойств человеческих возможностей, когда люди на расстоянии чувствуют угрозу. По этой причине многие попросту проехали мимо него.

– Да и место страшное, – согласился Гусев. – Выгоревший лес, безлюдная дорога…

– Поэтому наверняка наш герой, некоторое время постояв у обочины, двинулся пешком. Поскольку он не хотел оказаться замеченным, путь его пролегал по лесу, вдоль дороги, – продолжал вслух рассуждать Антон. – А теперь представьте себя на его месте. Жара под сорок, сумка невесть сколько весит, и страх. Единственное желание – как можно быстрее убраться прочь.

– И напиться, – добавил с заднего сиденья Дрон.

– Чего? – повернулся к нему Антон.

– Жажда его мучила, – уточнил Дрон.

Справа промелькнул указатель «Ширякино», и Антон сбавил скорость. В центре села находился магазин, и машина свернула прямо к нему.

Длинноволосая брюнетка за прилавком встретила вошедших грустной улыбкой.

– Здравствуйте! – поздоровался Дрон и посмотрел на холодильник. – Можно водичку без газа?

– Чего это ты, Вася, без газа? – спросил Антон. – Метеоризм мучает?

– Возьмите, – разрешила девушка и прыснула.

– Скажешь тоже, – нахмурился Дрон.

Антон выжидающе уставился на Гусева.

– Ага! – кивнул тот, вынул из нагрудного кармана карточку и протянул девушке: – Вам не знаком этот человек?

– Ой! – улыбнулась она, но тут же нахмурилась. – А кто это?

– Девушка, вам вопрос задали, – напомнил Гусев.

– Почему я должна вам отвечать? – разозлилась продавщица. – Вы даже не представились.

– Старший лейтенант Гусев, ФСБ, – сокрушенно вздохнул Михаил, показывая удостоверение.