— Рассказывайте! Не хотите говорить?

— Идите к черту! — Варга откинулся на спинку кресла.

Настойчивость журналиста надоела. Но гораздо больше, как он теперь понимал, насторожил тон, с которым Майкл говорил о корпорации. Впечатления сегодняшнего дня, особенно предупреждение по телефону, странным образом наложились на слова журналиста, вызвав состояние нервозности. В его жизни обычного человека, знакомого с угрозами и шантажом разве что по детективам, такая ситуация возникла впервые. Пытаясь найти причину, Шандор мысленно возвращался, к событиям дня, но ничего не находил, что можно было бы хоть косвенно связать с нелепым звонком. Еле слышный в салоне гул моторов успокаивал, и он задремал, вынырнув из небытия только перед самой посадкой.

В Париже шел дождь. Тонкие струйки воды стекали по стеклу, летное поле аэродрома посерело. Мощные прожекторы пятнами выхватывали из дождевой мглы тела самолетов и маленькие фигурки людей, суетящихся вокруг них. Где-то вдалеке, то пропадая, то снова появляясь, мелькал проблесковый маячок машины сопровождения. В аэровокзале Варга узнал, что его рейс почему-то откладывается и придется ждать несколько часов.

Майкл исчез сразу же по прилету и не показывался. Впрочем, Шандор и не горел желанием видеть его. Хотелось побыть одному, насколько это возможно в огромном, полном суеты аэропорту, больше всего оказаться дома, усесться в удобное кресло и почитать что-нибудь любимое. В такие вечера, тихие и уютные, когда за окном льет дождь или крупными хлопьями падает снег, хорошо думалось за книгой. Потом онх заглянул бы в комнату дочки, убедился, что она сладко спит, и отправился бы пить кофе. Жена разлила бы по чашкам крепкую, темно-коричневую ароматную жидкость...

По случаю плохой погоды бар был переполнен. За столиками в центре расположилась компания подвыпивших немцев, по виду туристов. У стойки собралось человек тридцать. Шандор поискал глазами свободное место и увидел Майкла. Он сидел на высоком табурете в углу, прислонившись спиной к стене, и разговаривал с изящной черноволосой женщиной. Оба весело смеялись. Завидев Варгу, Майкл помахал ему рукой, предлагая присоединиться. Женщина обернулась: большие глаза, яркие губы.

— Не помешаю?

— О, нет! — Женщина со своего табурета протянула руку. — Беатрис!

— Шандор. — Он пожал ее тонкую руку.

— К сожалению, мне пора. — Беатрис посмотрела на часы и наморщила лоб. — Майкл, найди меня на обратном пути. Счастливо!

Ловко скользя между посетителями, она добралась до выхода и исчезла. Мужчины смотрели ей вслед.

— Жена моего друга, сотрудница Интерпола. Нет, нет, — остановил Майкл Варгу, видя, что тот собирается возмутиться. — Я не открываю тайны и не подвергаю жизнь Бетси опасности. Люди из Интерпола такие же чиновники, как и все остальные, и большинство из них, в том числе Бетси, не сидят в засадах и не участвуют в захвате закоренелых международных преступников. Бетси занимается связью с печатью, ее прямая задача быть все время на виду. Я позвонил ей сразу после нашего приземления и попросил подбросить кой-какой материал. Мой друг, довольно известный французский журналист, имеет доступ к специальным досье, которые собирает его газета... Вообще говоря, они молодцы. В их папки попадает все, что когда-либо было сказано, а точнее — написано об интересующем их объекте. Конечно, попадается куча макулатуры, но среди нее иногда случается откопать такие факты, что они тянут на сенсацию. Здесь, — он хлопнул рукой по тоненькой папочке, — их информация о «Мед-Инко», а это, — Майкл повертел в руках папку потолще, — Беатрис добавила от себя.

Шандор поудобнее уселся у стойки и закурил. Майкл бегло просматривал принесенные материалы.

— Кое-что есть, но и не слишком густо.

— Ну а что в папке по «Мед-Инко»?

— А что вас, собственно, интересует? — Он пролистал несколько страничек. — Динамика роста прибылей? Номенклатура выпускаемых изделий? Услуг?

— Нет, это все я уже видел в нашей справке. Как человеку, занимающемуся экономикой, мне бы хотелось понять суть столь быстрого взлета фирмы, объяснение ее успехов на мировом рынке.

— О, такой информации сколько угодно. Вот, смотрите, и это только последние публикации.

Варга пробежал статьи глазами.

— Не то! Здесь все больше восхваляют до небес, говорят о новом экономическом «чуде», символе грядущего подъема экономики, а о финансовых рычагах — ни слова.

— И не напишут. Любой успех упирается в наличие денег, а источники финансирования никто раскрывать не любит...

— Поймите, Макклоски, так дела не делаются! Мы бьемся вот уже час, и все ни с места! — Вебер поднялся из кресла и подошел к окну. От жгучего солнца на улицу было больно смотреть. Хозяин кабинета молчал. — В конце концов, мы ваши крупнейшие, если не единственные, поставщики в этой стране, мы строим вам завод...

— Допустим, не мне, а правительству этой страны, и, во-вторых, не завод, а так, полулабораторию. И вообще, что вы от меня хотите?

Макклоски было до отвращения трудно и противно разговаривать с директором коммерческого отдела «Мед-Инко». С раннего утра у него разламывалась голова, и единственным его желанием было пропустить стаканчик и подремать под ровный гул кондиционера, но пока старик держался.

— Хорошо, я еще раз повторю, чего я от вас хочу! Объясните наконец, — Вебер с трудом сдерживался, чтобы не ударить развалившегося в кресле негодяя, который заварил всю эту кашу. — Ну что, что вас заставило отправить в МАПРС этот проклятый телекс? Неужели мы не смогли бы разрешить все вопросы сами?! Насколько я помню, «Мед-Инко» никогда вас не обижала...

— Слушайте, Вебер, — Макклоски тоже встал и, засунув руки в карманы брюк, прошелся вдоль кабинета. Худая, высокая фигура выражала усталость. — Повторяю еще раз: я в глаза не видел этот ваш телекс и вообще не понимаю, о чем идет речь.

— Текст телекса я вам зачитывал, на бумаге ваша подпись...

Макклоски пожал плечами.

— Как это могло случиться? — настаивал Вебер. — Кто приходил к вам в тот день?

— Не помню, здесь всегда кто-нибудь толчется из местных предпринимателей.