Желание спать становилось все сильнее, и беглец, махнув рукой на все предосторожности, свернул к мелькнувшей за деревьями поляне.

Наскоро соорудив себе постель из ельника и подложив под голову свою котомку, Безымянный растянулся на земле.

"Спокойной ночи, Крикс" – сказал он сам себе, закрыв глаза.

– Читай прямо отсюда, – палец собеседника уперся в строчку посреди какого-то абзаца.

Император заскользил глазами по трактату, но все тот же человек вмешался:

– Вслух, пожалуйста.

"Какая муха его укусила?" – мысленно вздохнул правитель, но послушался.

– "…Затем соискателю надлежит очистить свои помыслы длительным постом, не отрываясь от своих обычных дел, но избегая суетных увеселений, – с выражением прочел Валларикс, краем глаза наблюдая, как его седой и худощавый посетитель меряет шагами мозаичный пол. – Пусть все время будет наготове и ждет Знака, указующего, что настало время перемен. А тогда пусть выйдет за порог и отправится в путь, оставив попечение о выборе дороги и своей конечной цели. Пусть не беспокоится о пропитании и об одежде, не берет с собой ни хлеба, ни плаща, ни самострела для охоты, ибо это только отвлечет его от основной задачи. Помните, что Истинное Имя обретается в пути…". А дальше там написано про то, как узнается Истинное Имя и что изменяется в судьбе прошедшего обряд. Я думаю, нет никакой необходимости читать все до конца. Все это для меня не ново. Я читал трактат "Об обретении магических имен" еще подростком. И, в конце концов, ты взял этот пергамент из моей личной библиотеки, так что мог бы догадаться, что я с ним знаком.

– А мне желательно, чтобы ты еще раз перечитал его и освежил свои воспоминания, – отозвался собеседник Императора. – Надеюсь, ты меня послушаешь. В конце концов, твой опыт, молодой Валларикс, не составит даже пятой части моего.

"Скорее, даже двадцать пятой части" – мысленно поправил Император, привычно задержав дыхание, когда пронзительные светлые глаза седого задержались на его лице.

– Как скажешь. Я перечитаю, если это важно.

– Вот и хорошо, – рассеяно ответил собеседник. Было очевидно, что ни на какой другой ответ он не рассчитывал. – А пока что обрати свое внимание на следующее. В твоем трактате утверждается, что Истинное Имя может обрести любой – практически любой – обыкновенный человек, пройдя определенный ритуал и выдержав все перечисленные в тексте испытания. Это верно в том смысле, что заняться _этим_ видом магии действительно способен кто угодно. Однако, – тут седой повысил голос, видя, что в глазах Валларикса мелькнула скука, – Требовать от Изначальных сил подсказки в выборе магического имени, упрямо добиваясь их внимания постами и обрядами – это примерно то же самое, что петь баллады под окном у неприступной девушки. Возможно, своим пылом соискатель смягчит ее сердце, но намного вероятнее, что из окна ему на голову швырнут горшок с цветком, а то и выплеснут помои.

Валларикс вскинул на него глаза, поймав себя на том, что уж никак не ожидал от собеседника подобных аллегорий. Да, представить Светлого поющим у кого-то под окном было довольно сложно, но воображение немедленно нарисовало для Валларикса картину, от которой он едва не фыркнул. Сохранить серьезный вид ему позволила только привычка к многочасовым приемам и аудиенциям, во время которых выражение лица правителя должно было все время оставаться собранным, спокойным и доброжелательным, даже если ему самому в этот момент хотелось хохотать или зевать от скуки.

– Словом, некоторым людям удается достичь своей цели с помощью упорства, – продолжал Светлый, сделав вид, что не заметил лукавого проблеска в глазах Императора. – Но есть и те, к кому красавица придет сама, не дожидаясь серенады. Понимаешь?

– Ну еще бы!… Я неплохо разбираюсь в серенадах и красавицах.

– Шутки шутками, но Истинное Имя – это глубинная магия, и следовательно, она всегда Непредсказуема, Неоднозначна и, конечно, Неслучайна. Ты, должно быть, думаешь, почему я говорю тебе об этом? Потому что уже несколько недель я чувствую, что вокруг нас вот-вот начнут сплетаться цепи из подобных неслучайных совпадений. Это то же самое, что и с началом горного обвала. Случайно задеваешь камушек, который тянет за собой еще один, потом еще… Так что скажи, Валларикс, не предпринимал ли каких-то опрометчивых решений за последние полмесяца?…

– Смотря что ты называешь опрометчивым решением, – пробормотал правитель. – Я позволил каларийскому наместнику ввязаться в приграничный спор с дан-Хавернеймом, отказался принимать послов от Авариса до тех пор, пока аварские суда не прекратят набеги на Акулий мыс, и, наконец, позволил лорду Бейнору Дарнторну встать во главе Совета, хотя точно знаю, что он до сих пор сочувствует мятежникам, которых возглавляет его старший брат.

– Не то, совсем не то. Все это мелочи, – нетерпеливо перебил седой. Валларикс подавил тяжелый вздох, подумав, что не отказался бы на пару дней поменяться с собеседником местами – пусть тогда посмотрит, сколько сил и времени такие "мелочи" способны отнимать у императора.

– То, что ты делаешь для своей страны, я делаю для мира в целом, – возразил седой, и его губы дрогнули, как будто бы он собирался улыбнуться, но в последнюю секунду передумал. – Мысли я читать, конечно, не умею, но у тебя же на лице написано "Да что ты в этом понимаешь!…". Вспоминай, Валларикс! Что еще ты делал за последние пол-месяца?

– Отправил в Чернолесье Ирема и поручил ему узнать, что стало с мальчиком, – признался Валларикс. Он с самого начала знал, что собеседника интересует не политика, а что-то в этом роде. Поэтому и попытался промолчать.

– Зачем?… – только и спросил Светлый, но Император поневоле ощутил себя мальчишкой, приспособившим отцовский меч для рубки дров.

Валларикс слегка повел плечом.

– Ну, знаешь, было у меня какое-то неясное предчувствие… Я начал беспокоиться. Ради сохранения секретности мы отказались от идеи наблюдать за жизнью мальчика. Если бы с ним вдруг что-нибудь случилось, мы узнали бы об этом с опозданием на месяцы, даже на годы. И мне начало казаться, что что-то подобное действительно вот-вот произойдет. Поэтому я и отправил туда Ирема.