– Ирем, Ирем… уж не тот ли это Ирем, о котором столько говорили после коронации Валларикса? – пробормотал смущенный Валиор. – Хотя нет, не может быть. Тот никогда бы не приехал в такую глушь, как наше Чернолесье. Что ему здесь делать!

Безымянный прислушивался к его речи, сгорая от любопытства, но ничего толком не узнал, поскольку Валиор отвлекся и велел:

– Иди умойся. Мать совсем измучалась и спит, даже не слышала, как ты тут грохотал. Но, думаю, она не будет возражать, если ты ее разбудишь. Я пойду к Каренну. Ему будет интересно услышать эти новости. А заодно поговорю с ним о поступке его сына…

Безымянный кивнул и бросился к рассохшейся дубовой бочке, где собралась дождевая вода. Он намеревался наскоро позавтракать и лечь спать, но предчувствовал, что еще прежде Фила вытянет из него все подробности его недавних похождений. В отличие от Валиора, которого интересовали только всадники, она будет охать и ахать, представляя, как ее приемный сын несколько часов просидел на болоте, а Безымянный станет скромно уверять ее, что она преувеличивает, и на самом деле там было не так уж страшно.

"Вот это сон!" – подумал Безымянный, лежа на своей постели из оленьих шкур, покрытых старым одеялом, и оттягивая тот момент, когда нужно будет открыть глаза и встать. Он перевернулся на спину и сладко потянулся.

В доме было слишком тихо. Почему-то рядом не возились близнецы, и Фила не требовала встать и сбегать за водой или за хворостом. Сквозь распахнутые ставни в комнату лился солнечный свет, который пробивался даже через сомкнутые веки Безымянного. Пахло свежими оладьями, но завтракать никто не звал.

"Я проспал?" – удивился приемыш.

Он открыл глаза. Комната была совершенно пустой. Только наверху, под потолком, кружилась муха.

Безымянный начал понимать, что яркий и сумбурный сон про всадников, болото и сумасшедшую скачку по ночному лесу вовсе не был сном. Он припомнил, что сегодня утром, наскоро позавтракав слегка подсохшими лепешками и теплым молоком, а заодно во всех подробностях поведав Филе о своих невероятных приключениях, он повалился на постель и сразу же уснул. Приемыш подошел к столу, задумчиво макнул оладью в мед и стал жевать, еще не до конца проснувшись. Только через несколько минут он осознал, что их внезапно опустевший дом мог означать только одно – все его обитатели ушли встречать отряд, приехавший в деревню.

Безымянный чуть не подавился.

– Почему они меня не разбудили?!

Негодующий выкрик, разумеется, остался без ответа. Наскоро пригладив волосы и натянув валявшуюся в изголовье лежака рубашку, приемыш выбежал из дома.

Всадников он разглядел издалека. Они успели спешиться и привязать коней у изгороди. Единственным, кто до сих пор оставался в седле, был его ночной знакомый, сэр Ирем, но и он сидел, перекинув ногу через шею лошади и намотав поводья на кулак. Светловолосый рыцарь что-то говорил стоящему перед ним Каренну. Староста смущенно теребил кушак. Вокруг – на некотором отдалении, как будто опасаясь слишком близко подходить к приезжим – собрались почти все жители деревни. Толпа взволнованно гудела, и со стороны казалось, что собравшиеся у ограды люди что-то празднуют. Когда Безымянный подошел поближе, спины поселян загородили от него и Ирема, и его спутников. Было ясно, что поближе к всадникам ему не протолкнуться. Тогда он предпринял обходной маневр, перелез через ограду и спрыгнул на землю, задев локтем теплый лоснящийся бок какого-то коня. Теперь он оказался в нескольких шагах от Ирема и, несколько смущенный тем, что его появление сейчас же привлекло всеобщее внимание, поспешно смешался с толпой поселян, провожаемый сердитым взглядом старосты. Ирем, разумеется, узнал его. Он посмотрел на мальчика и чуть заметно улыбнулся. Теперь, при свете дня, приемыш разглядел его гораздо лучше, чем тогда, в лесу.

Светловолосый рыцарь слушал старосту, чуть-чуть склонив голову на бок, и его холодные серые глаза смотрели на Каренна пристально и немного иронично. От этого взгляда старосте явно делалось не по себе, и он начинал сбиваться, то и дело кривя губы в неуверенной заискивающей улыбке.

– Ну вот что, почтенный, – перебил его лорд Ирем таким тоном, будто бы с трудом удержался от зевка. – Я не уполномочен получать с вас недоимки по налогам, так что это вы обсудите с наместником в Энмерри. А задача моего отряда – пополнить гарнизон лучников и меченосцев в крепости у Четырех дубов новобранцами из Чернолесья. Приозерное не посылало рекрутов уже пятнадцать лет. Так что все юноши подходящего возраста, которые не являются единственными сыновьями в семье, поедут с нами.

Каренн, должно быть, сообразил, что его старший сын, как человек женатый, никак не может угодить на рекрутский набор, а Каттинару только что исполнилось четырнадцать, и с облегчением вздохнул.

Ирем безжалостно закончил:

– А все состоятельные жители деревни выплатят мне взнос на содержание и вооружение ваших новобранцев.

Лицо Каренна снова омрачилось. Жадность явно требовала возразить, а осторожность не девала спорить с рыцарем, прибывшим, по-видимому, прямо из столицы. Все эти колебания так ясно отражались на его перекосившейся физиономии, что Безымянный с трудом задушил подступающий смех.

Ирем снова покосился на него, и мальчику внезапно показалось, что калариец сейчас подмигнет ему. Но этого, конечно, не произошло.

Внезапно чьи-то пальцы впились Безымянному в плечо.

– Что ты здесь забыл?… – раздраженный шепот Валиора раздался прямо у него над ухом. – Разве обязательно совать везде свой нос и путаться под ногами у старших?

– Почему всем можно, а мне – нет? – возмутился мальчик.

– Потому, что я так говорю, – отрезал Валиор. Приемыш не мог взять в толк, из-за чего он рассердился. – Я запрещаю тебе даже близко подходить к кому-нибудь из них… особенно к их предводителю, будь он неладен.