– Какие, например? Не те ли, по которым всем ученикам запрещено проживать за пределами Лакона?…

Ратенн вдруг как-то разом успокоился. И, опустившись в свободное кресло, с опасной задушевностью спросил:

– Так что же, ты решил подобным способом мне отомстить? За то, что я в кои-то веки не смог посчитаться с твоим драгоценным мнением?

– Ну что вы, – возразил Наставник, улыбаясь самой лучезарной из своих улыбок. – Я же вам сказал: я просто посчитал этого мальчика вполне достойным, чтобы взять его в Лакон. Как мастер и глава его отряда, я имею право принимать подобные решения. Значит, я мог взять к себе…

– Простолюдина!

– Да, простолюдина тоже. Это прямо вытекает из закона, изданного Императором Гвидариксом в девятьсот семьдесят пер…

– Хватит! Если мне потребуется историческая справка, я схожу в Книгохранилище. Речь не о том. Этот простолюдин, как мне докладывали, проник в Лакон незаконно, да еще затеял драку…

– С Льюбертом Дарнторном, которому вы покровительствуете? Это, конечно, совершенно непростительно, но я подробно разобрался в этом деле и решил, что виноват был именно Дарнторн. А так как он мой ученик, то принимать решение, как и кого наказывать за драку, тоже буду я.

– Хлорд, Хлорд! – Ратенн устало покачал головой, и младший Наставник на секунду даже пожалел этого высокого, самоуверенного человека, вид которого вообще-то меньше всего располагал к подобным чувствам. У Ратенна были крупные черты лица, тяжелый подбородок, отчасти скрытый квадратной бородой, шрам на виске и почти совсем седые волосы. Говорил он низким, иногда спускавшимся почти до рыка голосом, и одним своим появлением на тренировочной площадке приводил учеников в священный трепет. Даже мастера по большей части относились к нему с совершенно исключительным почтением. Правда, был еще Вардос, которого Ратенн – как иногда казалось Хлорду – сам слегка побаивался. И был он сам, младший наставник Хлорд, который с потрясающим упрямством позволял себе поставить на своем, даже когда Ратенн был против.

Мастеру как-то передавали, что Ратенн однажды, говоря о нем, сказал "Если бы головная боль имела имя, то ее бы звали Хлордом". Может, кто-то из Наставников просто приврал для красного словца. А может быть, и нет. Во всяком случае, по виду мастера Ратенна можно было без труда предположить, что от разговора с Хлордом у него начало ломить в висках.

– Ты что, не понимаешь, о чем я говорю?… – спросил он угрюмо. – Дело тут уже в Льюберте Дарнторне – хотя я даже думать не хочу, что здесь начнется, когда эта история дойдет до лорда Бейнора. Намного хуже то, что ты так снисходительно отнесся к драке простолюдина и наследника одной из самых знатных столичных семей. Если сегодня позволить этим уличным мальчишкам просто так набрасываться с кулаками на рыцарских сыновей, то завтра, когда они вырастут, Империя получит самый настоящий бунт. Что ты качаешь головой? Ты думаешь, что я преувеличиваю?… Раз уж ты тут упоминал о временах Гвидарикса, так вспомни заодно и то, что на семнадцатом году его правления в Академии начался мятеж, который охватил весь Нижний город… и императору, который позволял себе играть в смешение сословий, пришлось приказать казнить зачинщиков на площади. Лаконцев – в том числе. Это не шутки.

– Разумеется. Но я уверен, что это не имеет никакого отношения к сегодняшнему случаю, – решительно заметил Хлорд.

– То есть – ты мне ручаешься за этого мальчишку?

– Да.

– Да ты же ничего о нем не знаешь! Может быть, он все тебе наврал. Откуда тебе знать?

– Наврал? Поло-ожим, – протянул Наставник, улыбаясь. – Я неплохо разбираюсь в своем деле. Вы же сами только что упоминали, что я нахожусь на этой должности уже пятнадцать лет. А теперь вы оскорбляете меня предположением, что меня мог бы обмануть какой-то первогодок.

– Ну, ученик тебя, пожалуй, и не обманул бы. А вот уличный мальчишка, вор и беспризорник – запросто.

– Да бросьте, – покривился Хлорд. – Никакому беспризорнику бы в голову не пришло сочинять такую неправдоподобную историю. Они куда практичнее, чем этот Крикс.

– Отличный аргумент!

– Вы мне не верите?… Ну ладно! Расспросите его сами – я не возражаю.

– А вот это, может быть, и неплохая мысль, – сказал Ратенн задумчиво. – Расспросить его и правда надо. Только, разумеется, не мне. Поручим это ворлоку.

– Что?! – Хлорд откинулся на кресле, глядя на Ратенна недоверчиво и даже гневно. – Вы хотите, чтобы его допрашивал ворлок? Как какого-то преступника?

– Но это же вполне естественно. Раз мы подозреваем, что мальчишка лжет…

– Нет, это _вы_ подозреваете! А я как раз уверен, что он рассказал всю правду.

– Тогда почему ты так не хочешь, чтобы ворлок с ним поговорил? – спросил старший наставник примирительно.

– Ну потому что это… это, наконец, небезопасно!

– Только для того, кто что-нибудь скрывает. Слушай, Хлорд, не будь таким упрямцем. Я почти смирился с тем, что ты подписал грамоту мальчишке с улицы. Я даже сам поговорю с другими мастерами, чтобы его допустили к Испытаниям. А у ворлока ему и так и так придется побывать – проверку же проходят все ученики, не так ли? Всего несколько вопросов, чтобы мы были уверены, что не допустим никакой ошибки, разрешив ему вступить в энгильд.

Ратенн довольно редко снисходил до того, чтобы кого-то убеждать. Обычно он рычал, бранился и в порыве гнева не особо различал, кто перед ним – мальчишка-первогодок или младшие Наставники.