— И она не назвала имя вашего настоящего отца?

— Мать ответила мне, что не знает его имени. Это чужак, который проездом был в Борго-Сан-Пьетро и останавливался там ненадолго. Когда она узнала, что беременна, у нее не было ни его адреса, ни имени. Ей ничего не оставалось, как примириться с медленно растущим животом и позором на всю деревню.

— Могу себе представить. Внебрачный ребенок в Борго-Сан-Пьетро и сегодня воспринимается как какая-то чума, но в бытность вашей матери в деревне все было намного хуже. К тому же ребенок от незнакомца, какого-то чужака.

— Родители моей матери из двух зол выбрали меньшее и отправили ее в Германию, в семью, которая дружила с Бальданелло уже многие годы.

— Это была семья вашего отчима? — спросил Масси.

— Да. Моя мать должна была остаться у Шрайберов в Ганновере, пока не разродится. Моя мать и Лотар Шрайбер полюбили друг друга, поэтому я появился на свет как ребенок, родившийся в обычном браке.

— Тогда, судя по вашему происхождению, вы — настоящий итальянец. Если принять во внимание, что этот незнакомец был не иностранцем.

— Он был итальянцем. Во всяком случае, единственное, что о нем могла рассказать мне мать, вернее, хотела рассказать.

— Вы тем самым намекаете, что ваша мать рассказала не все, что знала?

— Намекаю, синьор Масси, намекаю, что моя мать знала больше о человеке, с которым потеряла свою невинность. Об этом я догадывался давно. И вроде бы не было конкретных поводов… Но что-то внутри меня говорило о том, что я никогда не должен узнать имя своего биологического отца. Она не могла говорить после апоплексического удара, хотя и пыталась. Но пару слов я смог разобрать. Она сказала, что мне нужно найти и навестить своего отца. Я не все понял, но четко услышал, что она назвала в связи с этим деревню Борго-Сан-Пьетро.

— Значит, ваш отец не был чужаком, путешественником. Он был родом из этой деревни.

— Может быть. В Борго-Сан-Пьетро я рассчитывал найти какие-то сведения о моем отце. Или о том, кто знает его имя.

— Например, Розалию Бальданелло.

— Да. Я надеялся на это до сегодняшнего дня, но визит к двоюродной бабке заставил меня усомниться, что я еще что-то смогу у нее узнать. Ее ум в смятении, что-то заставляет ее паниковать.

— Наверное, причина та же, что повергла в панику дона Умилиани, — предположил комиссар. — Да так, что он убил моего шурина.

— Вполне вероятно. Но что это за причина?

— Я не знаю. Пока не знаю. Однако это очень странная история, — констатировал Фульвио Масси и резко нажал на тормоза перед крутым поворотом. — И она очень беспокоит меня.

— Почему беспокоит?

— Будем исходить из того, что ваш визит в деревню привел к убийству моего шурина. Не напрашивается ли вывод, что убийца, священник Умилиани, хотел таким образом заставить замолчать бедного Бенедетто?

— Вы думаете, он опасался, что тот мог рассказать мне что-то о моем отце?

— Примерно так, — пробормотал Масси и переставил правую ногу снова на педаль газа, чтобы ускориться в конце поворота.

— Так что же вас в этом смущает?

— Если честнейший священник при появлении незнакомца убивает другого человека, это беспокоит. А вас нет? — Не ожидая ответа, Масси продолжал спрашивать: — А что вообще связывает семьи Шрайберов и Бальданелло?

— Этого я тоже не знаю. Похоже, что эти отношения длятся вот уже две сотни лет, и семьи давно общаются друг с другом. Но нет никаких записей о причине и начале этой дружбы.

Энрико задумался, не рассказать ли полицейскому о путевых заметках Фабиуса Лоренца Шрайбера. Ведь для его матери они были так важны, что она отдала их ему лишь на смертном одре. Он помнил ее слабое, наполовину парализованное тело и дрожащую руку, которой она протягивала ему старую книгу. По крайней мере, из этих записок он узнал, как познакомились Шрайберы и Бальданелло. Будут ли в них сведения о его отце, время покажет.

А пока, решил Энрико, он никому не будет рассказывать о книге. Возможно, в ней содержатся еще какие-нибудь неприятные подробности, например, что главарь банды тоже был из семьи Бальданелло.

Когда они выехали из темного леса и приблизились к Пеше, стало не намного светлее. Над маленьким городом собирались тучи, они висели, как гигантские серые колокола. От дождя небольшая речушка стала чуть шире обычного, непогода прогнала людей с улиц.

Масси высадил Энрико у больницы и отправился дальше, в сторону площади, где располагался полицейский участок. Энрико побежал от дождя к входу в здание и справился у дежурного, нет ли доктора Аддесси. В этот раз врач оказалась на месте и готова была поговорить с ним. Когда Энрико зашел в маленький кабинет, он сразу же заметил озабоченный вид Аддесси. Это не предвещало добрых новостей.