— Она жива! — громко воскликнул я, так что, наверное, было слышно в Борго-Сан-Пьетро. — Мария жива!

Мария действительно дышала, но ее жизнь висела на волоске. Пуля сидела глубоко в ее груди, возле сердца, однако в отряде майора фон Роттека не было врача. Риккардо побежал в деревню, чтобы спросить совета у бургомистра Кавара, и узнал, что в городке Пеша, приютившемся у подножья горы, должен быть врач. Риккардо взял лошадь убитого капитана Ленуа и поскакал в Пешу, в то время как я ухаживал за Марией. Если это, конечно, можно назвать ухаживанием. Она находилась без сознания. Дыхание было поверхностным. Девушка словно спала, но этот сон в любую минуту мог стать вечным. Я пытался уговорить себя, что так будет лучше для Марии, легче. Она не чувствовала боли, и, если ей суждено умереть, едва ли можно было бы придумать смерть лучше. Но в этом я не чувствовал утешения. Я не хотел, чтобы Мария умерла.

Уже смеркалось, когда Риккардо вернулся вместе с врачом, который сразу взялся за лечение. Спустя десять минут он с бледным лицом вышел из палатки, где лежала Мария, и сказал:

— К сожалению, ничего нельзя сделать. Пуля засела слишком близко к сердцу, чтобы ее вытащить. Если я решусь на это, вероятность того, что она не переживет операции, будет высока.

— А если вы не решитесь, доктор? — спросил Риккардо.

— Она умрет, — тихо ответил врач.

— Тогда сделайте операцию Марии немедленно!

Врач покачал головой.

— Я не могу… Я не вправе взять на себя такую ответственность.

Риккардо пристально посмотрел ему в глаза.

— Если вы не сделаете Марии операцию, вы больше никогда не вернетесь в Пешу, обратно к своей семье.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что убью вас, здесь и сейчас!

Казалось, врач будет молчать бесконечно. На его лбу выступил пот, хотя вечер был довольно прохладный.

— Хорошо, я сделаю это, — наконец ответил он. — Но я снимаю с себя всякую ответственность. Мне нужна горячая вода и чистые полотенца. В деревне есть одна женщина, которая немного разбирается во врачевании. Она часто помогает при родах. Теперь вы должны мне помочь. Ее зовут Маргарита Стораро.

Мы отправились искать женщину, но она, к нашему удивлению, пришла добровольно. Возможно, не последнюю роль сыграло имя доктора, который пользовался признанным авторитетом у жителей Борго-Сан-Пьетро. Риккардо и я ждали снаружи, пока врач и повитуха занимались Марией.

У меня была сотня вопросов к Риккардо, но я не вымолвил ни слова. Это была таинственная сцена. Пока в палатке боролись за жизнь Марии, неподалеку сидели люди майора, кричали и уплетали ужин.

Я не обращал внимания на время, которое текло, словно песок сквозь пальцы. Потом из палатки показался уставший врач, он был похож на привидение: пустой взгляд, слипшиеся пряди волос на лбу.

Когда он не отреагировал на наши яростные расспросы, Риккардо схватил его за плечи и сильно встряхнул.

— Что с Марией? Как у нее дела?

— Пулю я вытащил, — глухо произнес врач, словно не веря в свой успех. — Мне все-таки удалось сделать это…

— Мария жива?

— Да, она жива.

Риккардо и я уже хотели вздохнуть с облегчением, но тут врач добавил:

— Но я не знаю, сколько еще она продержится.

Риккардо вновь встряхнул его.

— Что это значит, доктор?

Врач взглянул на палатку, из которой только что вышел.

— Она очень слаба и потеряла много крови. Боюсь, ей осталось жить несколько часов.

— Так помогите ей! — требовал Риккардо. — Что вы стоите здесь и прохлаждаетесь?

— Я сделал все, что было в моих силах. Вы можете мне угрожать, пытать меня или даже убить, синьор, но большего я не в состоянии сделать для этой девушки.

У меня в горле застрял ком, я почти не мог дышать.

— С Марией можно поговорить?

Врач покачал головой.

— Она еще не отошла после операции, она так слаба, что может не проснуться вообще.

Мы с Риккардо нерешительно подошли к палатке и заглянули внутрь. Мария, освещенная масляной лампадкой, лежала совсем спокойно, как на кладбище. Голова ее была повернута набок. Я взглянул на нее, и мое сердце сжалось. Повитуха вышла из палатки, поклонилась доктору и исчезла в темноте. Я приблизился к врачу и положил ему руку на плечо.

— Вы все сделали великолепно, доктор, я благодарю вас за это. И простите наше несдержанное поведение! Это из-за…

Голос отказал мне, но слезы на моих глазах были красноречивее слов. Врач пожал мне руку и отправился к лагерному костру, чтобы подкрепиться.

Риккардо уселся по-турецки у палатки. Я присоединился к нему и услышал, как он тихо произнес:

— Это мое наказание. Я не заслужил иного, Всевышний. Но зачем ты у меня забираешь Марию?

— Наказание? — спросил я. — За что? Может, за то, что вы учинили и из-за вас погиб Ленуа со своими людьми?