— Обещаю, как только вы устроитесь, я сразу приеду к тебе в гости.

Джинни посмотрела на сестру и, словно в зеркале, увидела на ее лице собственную боль. Глаза у Вероники были еще детскими, но в остальном она выглядела совсем взрослой. Даже не верилось, что сестра на несколько лет младше ее, Джинни.

А потом Вероника кинулась ей на шею, и они обнялись так крепко, словно боялись расцепить руки. Наконец Джинни прошептала:

— Я знаю, отец считает, что тебе еще рано выходить замуж, но, помяни мое слово, он согласится, когда увидит, какой Чарльз добрый и как хорошо он к тебе относится.

Худенькие плечи Вероники затряслись от рыданий, которые она пыталась скрыть, уткнувшись в плечо сестры. Еще минуту они стояли, обнявшись, а потом раздался последний свисток кондуктора.

Джинни нехотя отстранилась, быстро чмокнута отца в щеку и шагнула на подножку. Паровоз запыхтел и медленно тронулся. Держась одной рукой за поручень, девушка яростно махала двум фигуркам, махавшим ей в ответ с перрона, пока они не растаяли вдали. С мокрым от слез лицом Джинни вошла в вагон. Джордж протянул к ней руки, она упала на сиденье рядом с ним и долго рыдала у него на груди. Муж ласково гладил ее по голове, бормоча какие-то нежности, но Джинни почти ничего не слышала.

— Я знаю, в Лос-Анджелесе нас ждет новая жизнь, и с тобой я готова хоть на край света. Но я боюсь, что никогда больше не увижу отца, — прошептала она.

— Глупости. Он может гостить у нас, когда захочет, и потом, скоро мы сами съездим с ним повидаться, — попытался успокоить ее Джордж.

Но и это обещание не умерило ее тревоги. Ибо в тот миг, когда губы Джинни коснулись щеки отца, она ясно увидела могилу, а на ней — надгробие с его именем. Сердце подсказывало: он скоро умрет. «Не печалься, сестра! — раздался в голове шепот. Джинни узнала голос Вероники. — Все уладится, и скоро мы снова будем вместе».

«Дай-то бог!» — подумала Джинни.

На душе стало чуть легче. Читать мысли сестры Джинни научилась сразу же, с тех пор как та появилась на свет. Правда, для этого Веронике требовалось сосредоточиться, а Джинни - открыть свое сознание. К тому же связь была односторонней: читать мысли Джинни Вероника не умела.

Она вздохнула и посмотрела на мужа. Со дня свадьбы прошло всего четыре месяца, но Джинни казалось, что они всегда, всю жизнь были вместе.

«Жаль, что я не умею читать его мысли,- подосадовала она и прижала ладонь к животу — Тогда я знала бы, что он скажет, услышав о ребенке».

— Все в порядке, милая? — спросил он вдруг.

Джинни вздрогнула и пытливо посмотрела ему в глаза. Неужто он уловил, о чем она думает? Взгляд мужа оставался ясным, никаких тайн или скрытого знания в глазах не светилось. Нет, обычное совпадение. Джинни заставила себя улыбнуться.

— Да. Потому что ты рядом.

Он сжал ее плечи, и Джинни захлестнула нежность. Любить — какое это все-таки счастье!

Санта-Крус

Луне верховной жрице Материнского ковена, грозили большие неприятности, и она прекрасно отдавала себе в этом отчет. Женщины, чудом уцелевшие в ужасной бойне, начинали задаваться ненужными вопросами — кто в мыслях, а кто и вслух. Громче всех возмущалась Анна Луиза, но и остальные, поразмыслив над случившимся, заподозрили свою предводительницу в нечестной игре.

«И как ни прискорбно, они правы, — подумала она — Холли Катерс с ее ковеном сидит у меня в печенках, и это еще мягко сказано. Хотя, если подумать, Каоры славятся тем, что плюют на любые правила, кроме своих собственных. И все же... Пожалуй, я была к ним слишком строга. Взять хотя бы Аманду — эта девушка явно пошла не в их породу. Доброе дитя, она всегда готова на все, чтобы угодить и Богине, и всем вокруг».

Луна вздохнула. Придется что-нибудь предпринять — хотя бы ради Аманды. К тому же сестры маются от безделья, а сие не есть хорошо. Вот поэтому она и сидела сейчас одна в своей спальне, в кругу из пурпурных свечей, и жгла горькую полынь. Требовалось разыскать Холли Катерс, и помочь в этом могла только магия.

Застыв в неподвижности перед миской с водой на краях которой тоже горели пурпурные свечи Луна тихонько напевала. Затем она кольнула иголкой указательный палец и выдавила три капли крови, приговаривая:

— Для Холли одна, вторая для меня и третья — для Богини.

С минуту жрица разглядывала расплывающееся по воде красное пятнышко, затем закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Ведьма пропала из клана Каор, прошу тебя, очисти мой взор, пошли мне виденье, Богиня-мать, где мне пропажу искать.

Перед мысленным взором возникло лицо. Луна ахнула: то была не Холли.