Шрифт:
— Какое счастливое совпадение, — пробормотал Томми так, чтобы его слышала только Аманда.
В душе она была с ним согласна. Все это выглядело очень подозрительно, однако отца нужно было вызволять — любыми средствами.
— Решено, — произнесла она и улыбнулась, зная, что эта улыбка идет откуда угодно, но только не от сердца.
Ричард и Жеро
Время сновидений
Огонь надвигался с невообразимой скоростью, и Ричард едва успевал его мысленно отталкивать, Черные языки пламени угрожающе извивались, будто живые. Ричард чувствовал на лице их горячее дыхание и упорно отбрасывал стихию огня назад, однако мало-помалу огонь подступал все ближе. Вскоре на коже Ричарда вспухли первые волдыри. Рядом шептал заклинания Жеро, но произносимые им слова тонули в реве пожара.
Внезапно среди пламени возникла фигура человека. Казалось, огонь расступается, давая ему дорогу.
— Дядя Ричард? — спросил он, стремительно приблизившись.
Бывший солдат кивнул. В облике юноши было что-то до боли знакомое, хотя он мог бы поклясться, что никогда его прежде не видел.
Знакомый незнакомец взмахнул руками, прокричал что-то на неизвестном Ричарду языке —и вдруг, ни с того ни с сего, поднялся ветер. Порыв был такой силы, что Ричард и Жеро едва устояли на ногах, а незнакомец даже не шелохнулся. Через миг огонь погас, будто свечи на именинном пироге, и в оглушающей тишине раздалось:
— Я ваш племянник.
«Боже, спаси и сохрани», — подумал Ричард, изумленно моргая.
— Меня зовут Алекс. Пойдемте. Аманда вас заждалась.
Минуту спустя Ричард открыл глаза и увидел склонившееся над ним родное лицо.
— Хорошая моя, — выдохнул он.
— Папочка! — всплеснула руками Аманда и уже же кинулась его обнимать.
— Жеро? — позвал он.
— Я здесь, — прохрипел тот откуда-то неподалеку
— А где... твой двоюродный брат, Аманда?
— Спасибо, что не забыли, дядя.
В поле зрения Ричарда показалось довольно ухмыляющееся лицо.
Ричард с трудом сел. Недавние воспоминания нахлынули на него потоком мелькающих видений.
— В нас никто не вселился?
— По-моему, нет, — успокоила его Аманда.
— Слава богу! — Ричард глянул на Жеро, чье лицо было замотано полотенцем, очевидно брошенным кем-то из ковена. — Появились какие-нибудь новости, пока меня не было?
— Холли снова пыталась нас убить.
— Холли? Убить вас? — растерянно повторил Жеро.
Аманда опустилась на колени и положила ладонь ему на плечо.
— Во времени сновидений в Холли вселили демоны.
— Не может быть! — охнул Жеро.
— К сожалению, это еще не все, — произнес, Филипп, кладя руку на второе его плечо, — Она связана узами... С твоим отцом.
Из груди Жеро вырвался вопль. Ричард опустил глаза — ничем иным он не мог помочь горю, свидетелем которого стал.
— Я найду и освобожу ее, — заговорил Жеро. В его голосе звенел металл — Даже если для этого мне придется убить своего отца и умереть самому.
«Будем же молиться, чтобы до этого не дошло...»
Сан-Франциско
17 апреля 1906 года, восемь часов пополудни
В номере отеля «Валенсия» Вероника Катерс ждала Марка Деверо. Колотившееся сердце подсказывало: он вот-вот появится.
«Ловушка, иначе и быть не может», — твердила про себя Вероника.
И все же — ждала. С Марком они не виделись полгода, со дня памятного сражения в подвале лос-анджелесского отеля «Коронадо», где Вероника остановилась, когда приехала повидаться с сестрой. Марк тоже был постояльцем в этом отеле, и, конечно же, их пути вскоре пересеклись. От одного воспоминания о той встрече Вероника содрогнулась.
Говорили, отель сгорел дотла, но сама она пожара не видела — как выбежала тогда в ночь, так больше и не возвращалась в то страшное место. Уехала домой, в Сиэтл — хоронить погибшего в тот же день мужа.
И вот, полгода спустя, она приехала в Сан-Франциско, поддавшись на уговоры подруги: Эми давно твердила, что Веронике нужно развеяться, покинуть на время дом, где все напоминало об утрате.
«Хорошенький же у меня получается отдых...»
Инициатором сегодняшней встречи был Марк, попросивший о перемирии, чтобы поговорить — о чем, он не объяснил, однако у Вероники были на этот счет кое-какие догадки. Телеграмма, доставленная нынче утром, потрясла ее до глубины Души.
«Как он меня разыскал?»
Вероника нервно разгладила подол бледно-розового платья, проклиная себя за то, что не какое-нибудь другое, без кружев, от которых чесались шея и грудь, и без этих узких, сковывающих движения рукавов.
Тревожась все сильнее, Вероника потянулась рукой к медальону, в котором хранился локон сына. Через месяц Джошуа исполнится год. Сейчас мальчик остался с Эми, приехавшей в Сан-Франциско вместе с ними, и той наверняка хватило ума уложить малыша, не дожидаясь возвращения матери. «Увидимся утром», — шепнула ему Вероника, уходя на встречу с Марком, и теперь молилась, что сможет выполнить это обещание.