Джордан кинул на Айви извиняющийся взгляд:

— У нас есть только сегодня. Завтра с утра мне нужно быть у матери.

— Надеюсь, вы вместе решите проблему Оливии, — сочувственно кивнула Айви и подумала про себя, как это, наверное, ужасно — быть шантажируемой собственным мужем.

— Да, проблема будет решена так или иначе, — твердо сказал Джордан. — Надеюсь, что это станет для Оливии уроком.

Миновав холл, Джордан прямиком направился к лестнице.

«Понятно. Осмотр дома, скорее всего, последует уже после того, как…»

Сердце Айви отбивало все более бешеный ритм с каждой новой преодоленной ступенькой.

— И такого тона, каким Оливия говорила с тобой сегодня, ты тоже больше не услышишь, — добавил Джордан.

Айви вздохнула:

— Вот только думать так Оливия не перестанет. То же самое касается тех, кто увидит меня с тобой.

Джордан сжал ее руку:

— Какое мне дело, что кто-то о тебе подумает? Важно только то, чтобы нам было хорошо вместе.

Сдержанное нетерпение, послышавшееся в голосе Джордана, вызвало у Айви дрожь.

Стоило им переступить порог его спальни, как все остальное перестало существовать для обоих. Сжигавшее их желание тут же прорвалось наружу, охватив жарким пламенем. Они срывали с себя одежду и целовались так, словно завтра для них может и не быть. Переплетясь руками и ногами, они упали на кровать, руки и губы блуждали по телам друг друга, даря, беря, принося наслаждение.

Джордан вспомнил о предохранении в последнюю минуту, с хриплым проклятием оторвался от Айви и потянулся к ящику в прикроватном столике. Айви пронзила внезапная и необъяснимая боль: у нее не будет ребенка от Джордана. Их отношения основаны лишь на взаимном влечении и ни на чем больше. Она ведь пошла на это с открытыми глазами, разве не так?

Но она тут же забыла обо всем, стоило Джордану войти в нее. Джордан не останавливался, и Айви взбиралась по гребню волны наслаждения все выше, чтобы затем разлететься на миллионы брызг, испытав невероятное блаженство.

«Да, — мелькнула у нее мысль, — такое удовольствие стоит той боли, что последует, когда мы с Джорданом расстанемся».

Айви слышала, как рядом с ее ухом сильно стучит его сердце. На ее губах появилась улыбка. Джордан поглаживал ее спину, и кожа на ней стала приятно покалывать. Подхватив ее косу, Джордан сдернул резинку и стал медленно расплетать пряди, после чего мягко взъерошил волосы Айви.

— С такой кожей и такими волосами ты могла бы позировать для Боттичелли в его «Рождение Венеры», — негромко произнес он. — Эта картина находится в галерее Уффици во Флоренции. После путешествия по Рейну мы могли бы отправиться в Италию…

— Сомневаюсь, — возразила Айви. — Путешествие по Рейну, если тебе удастся достать путевки, продлится несколько недель. — Она подняла голову с его груди и поддразнила его: — И кроме того, ты не показал мне еще всех картин в этом доме.

Джордан засмеялся, деля ее волосы на две большие пряди.

— Ты стоишь всех этих картин, вместе взятых, но если хочешь, я покажу тебе их, как только у меня появятся силы. И желание, — добавил он.

— Как хорошо, что я никуда не спешу, — промурлыкала Айви.

— Рад это слышать, потому что сейчас я хочу повторить все еще раз, но уже без спешки.

Так Джордан и поступил, целуя и лаская Айви с умопомрачительной неторопливостью, вновь разжигая, казалось, уже утоленную страсть. Только сначала это был первый голод, требовавший немедленного утоления, сменившийся неторопливостью гурмана, наслаждающегося каждым кусочком изысканного блюда.

Джордан нашептывал Айви, какие фантастически красивые пейзажи и известные на весь мир достопримечательности их ждут в Европе: потрясающий мост в Праге, величественный дворец Шёнбрунн в Вене — «мы станцуем там в золотом бальном зале», виноградники на холмах долины Вахау — «обязательно продегустируем вино», невероятное количество захватывающих дух замков вдоль Рейна и украшенный золотом монастырь в Мельке.

— Ты уже все это видел, — с некоторой грустью заметила Айви.

— Когда был подростком. Родители взяли нас с Оливией в кругосветное путешествие, которое должно было расширить наш кругозор.

Айви почувствовала невероятное облегчение: «Он был там не с другой женщиной!» Но почему для нее так важно не делить Джордана с кем-либо?

Айви не могла не признаться, что это известие тут же сделало ее гораздо счастливее. Она даже пожалела, что они не могут отправиться в путь прямо сейчас.

— Кроме того, — продолжал Джордан, — мне бы очень хотелось совершить это путешествие именно с тобой.

Он улыбнулся Айви, и ей отчаянно захотелось поверить ему.

— Раз уж мы заговорили о предметах искусства, у меня к тебе вопрос, — сказала Айви, рассчитывая, что его ответ поможет ей кое-что понять в этом мужчине. — Почему ты выбрал для своей спальни картины Сидни Нолана, изображавшие Неда Келли? Ты чувствуешь, что тебя роднит что-то с известным преступником, или дело просто в цветовой гамме картин, подходящей к оформлению твоей спальни?