Ответом Бэрри Вайну послужил откровенно раздраженный взгляд.

— А вы бы чего хотели? Чтобы я выломала дверь?

— Миссис Гарланд, пожалуйста, подумайте хорошенько. Может быть, вы проезжали мимо или встретили по пути в Тэнкред-хаус какое-нибудь транспортное средство?

— Нет, совершенно точно.

— Какой дорогой вы ехали?

— Какой? К главному въезду, конечно. Я всегда так езжу. То есть я знаю, что есть и другой путь, но никогда им не пользовалась. Тот, другой, — узкоколейка.

— Так вы никакого транспорта не заметили?

— Нет, я же сказала. Да и раньше никогда не встречала. Нет, правда, однажды было. Я встретила… как там его? Джона… Гэббитаса. Но с тех пор прошло уже несколько месяцев. Нет, одиннадцатого марта я точно никого не видела.

— А на обратном пути?

Она потрясла головой.

— Ни туда, ни обратно я не видела и не проезжала мимо какого бы то ни было транспортного средства.

— А когда вы были в имении, вы не заметили перед домом какой-либо другой машины, фургона или еще чего?

— Нет, точно не было. Свои машины они всегда убирают. Ох, Боже мой, кажется я поняла, о чем вы…

— А вы не подходили к дому с торца?

— Вы хотите сказать, не проходила ли я дальше гостиной? Нет, не проходила.

— Вы что-нибудь слышали?

— Не знаю, о чем вы. Что я должна была слышать? О… ох, поняла. Выстрелы. О Господи, нет.

— А когда вы уехали, сколько было времени? Четверть девятого?

Ответ прозвучал четко и ясно:

— Я же вам говорила, что время я знаю точно. Было шестнадцать минут девятого.

— Если это поможет, можете еще выпить, миссис Гарланд.

Если она ждала Бэрри, то ожидания ее были напрасны. Нарочито вздохнув, Джоан Гарланд поднялась и пошла к бару.

— Вы точно не будете?

Было ясно, что вопрос адресовался одному Уэксфорду. Он покачал головой.

— Откуда у вас на лице эти синяки? — спросил он.

Виски, которое Джоан Гарланд держала на колене, качнулось, она выпрямилась, плотно сжав колени. Уэксфорд попытался разгадать по лицу, какие чувства пробудил в ней его вопрос. Застенчивость? Смущение? В любом случае, никак не боль за перенесенное оскорбление.

— Их уже почти нет, — наконец проговорила она. — Сейчас они едва заметны. Я бы не вернулась, если бы не убедилась, что они почти полностью рассосались.

— Я их вижу, — настойчиво повторил Уэксфорд. — Может быть, я не прав, но впечатление такое, будто недели три назад вас крепко отделали.

— Вы совершенно точно назвали дату, — отозвалась миссис Гарланд.

— Рассказывайте, миссис Гарланд. Вам многое еще предстоит нам рассказать, но начнем с лица.

Слова обрушились на них неукротимой лавиной.

— Я сделала косметическую операцию. В Калифорнии. Остановилась у подруги. Там это обычное дело, все через это проходят — ну, почти все. Подруга тоже сделала, ну и пригласила меня пожить у нее и обратиться в ту же клинику…

Уэксфорду удалось ее остановить, употребив единственное известное ему в этой области выражение:

— Вы делали подтяжку?

— Полную, — подтвердила она, уже медленее, — и морщинки вокруг глаз, и пилинг, в общем, все. Понимаете, здесь я бы не решилась. Здесь все мгновенно становится известно. Мне хотелось уехать, уехать подальше, к тому же туда, где тепло… В общем, меня начала раздражать моя внешность, понимаете? Обычно обижаться на зеркало причин у меня нет, а тут вдруг все стало не нравиться.

Картина очень живо начала приобретать четкий и ясный вид. Неужели наступит время, подумал Уэксфорд, когда и Шейле потребуется подобное, и тут же ужаснулся своим мыслям. Но насмехаться над Джоан Гарланд, осуждать ее или презрительно фыркать по ее адресу? Глупо. Она решилась и поставленной цели — доказательства налицо — достигла. Вполне понятно, почему ей так не хотелось оповещать жадную до сплетен родню, не хотелось, чтобы знали соседи, — лучше представить пред ними fait accompli: пусть объясняют себе перемены в ее внешности отменным здоровьем или редким в ее возрасте баловством судьбы. Одной лишь Наоми, рассеянной, не от мира сего, позволено было приобщиться этой тайны. Кто-то ведь должен же знать, чтобы защищать тылы и управлять магазинчиком. Лучше Наоми тут не найти: и дело наизусть знает, и к подтяжке относится, как иная — к стрижке или окраске волос.

— Не думаю, что вы беседовали с моей матерью, — сказала Джоан Гарланд. — Да и зачем? Но если все же беседовали, то должны знать, почему я стараюсь не посвящать ее в подобные тонкости.

Уэксфорд промолчал.

— Ну, а теперь вы позволите мне сорваться с крючка?

— На некоторое время, — кивнул Уэксфорд. — Мы с сержантом Вайном идем обедать. А вы, наверное, захотите немного передохнуть. После чего мне снова хотелось бы увидеть вас. В Тэнкред-хаусе у нас свой пункт наблюдения. Встретимся там, скажем, — в полпятого?