Миссис Вирсон вскрикнула.

— Дэйзи, несносная девчонка, почему ты не сказала нам? Я и понятия не имела, ты даже словом не обмолвилась.

Она выдавила из себя подобие удивленного смеха, но Уэксфорд понял, что она рассержена. Более того, раздосадована. Сообщение Дэйзи доказывало, что все утверждения о близком, даже интимном знакомстве с девушкой, живущей в их доме, чистая ложь.

— Надеюсь, ты намекнула об этом Николасу, чтобы он мог приготовить тебе сюрприз?

— Насколько я понимаю, он тоже не знает. Он не помнит. Теперь у меня больше никого нет, кто бы помнил о моем дне рождения. — Посмотрев на Уэксфорда, она произнесла беспечно и несколько театрально: — Боже мой! Как печально!

— Поздравляю вас и желаю счастья, — произнес Уэксфорд слова, звучащие в наши дни старомодно.

— О, вы так тактичны и заботливы. Вы ведь не сказали бы просто «поздравляю»? Не мне. Это было бы ужасно, оскорбительно. А через год вы будете помнить, когда у меня день рождения? Подумаете ли вы про себя, что завтра у Дэйзи день рождения? Может быть, вы будете единственным человеком, кто вспомнит об этом.

— Какая чепуха, дорогая. Николас наверняка запомнит. И ты должна сделать так, чтобы он не забыл. Вы меня извините, но мужчинам, знаете ли, надо напоминать, чтобы не сказать тюкать.

Выражение лица Джойс Вирсон при этом было свирепо-игривое, если можно так выразиться. На секунду взгляд Дэйзи встретился со взглядом Уэксфорда, но она тут же отвернулась.

— Давайте пройдем в другую комнату, — произнесла она, так же не глядя.

— Почему бы вам не остаться здесь, дорогая? Здесь уютно и тепло, и я не буду слушать, о чем вы говорите. Я буду читать, так что ничего не услышу.

Твердо решив не говорить с Дэйзи в присутствии миссис Вирсон, он, прежде чем сказать об этом, ждал, что ответит сама Дэйзи. Судя по ее печальному лицу, мыслями она была где-то далеко, и он ожидал, что она молча и безразлично согласится, но она твердо сказала:

— Нет, лучше, если мы поговорим наедине. Мы не хотим отнимать у вас вашу комнату, Джойс.

Уэксфорд последовал за ней в «норку», туда, где они разговаривали в субботу. Закрыв дверь, Дэйзи заметила:

— Она желает мне добра.

Уэксфорд удивился, какой одновременно молодой и зрелой она может быть.

— Да, мне сегодня исполнилось восемнадцать лет. Думаю, что после похорон я уеду домой. Вскоре. Теперь, когда мне восемнадцать, я могу поступать так, как мне хочется, разве нет? Абсолютно как мне хочется?

— Да, как любой из нас. Не нарушая безнаказанно закон, вы можете поступать так, как вам хочется.

Она тяжело вздохнула.

— Я не хочу нарушать закон. Я не знаю, чего я хочу, но, по-моему, дома мне будет лучше.

— Возможно, вы не вполне представляете, как будете себя чувствовать, вновь оказавшись дома, — осторожно произнес Уэксфорд. — После всего, что произошло. Воспоминания того вечера могут вызвать нестерпимую боль.

— Эти воспоминания всегда со мной. Стоит только закрыть глаза. Понимаете, все тут же возникает… именно когда я закрываю глаза. Я опять вижу этот стол, до того, как все случилось, и после. Интересно, смогу ли я снова сидеть за этим столом? Она подает мне еду, я попросила… — Дэйзи замолчала, потом, неожиданно улыбнувшись, взглянула на него. Темные глаза ее загорелись странным блеском. — Мы всегда говорим обо мне. Теперь расскажите о себе. Где вы живете? Вы женаты? Есть ли у вас дети? Есть ли у вас друзья, которые помнят о вашем дне рождения?

Он рассказал ей, где живет, что женат, имеет двух дочерей и трех внуков. Да, они помнят, когда у него день рождения, в общем, помнят.

— Жаль, что у меня нет отца.

Почему он не спросил об этом?

— Но у вас, конечно, есть отец? Вы иногда видитесь?

— Я никогда не видела его. Во всяком случае, не помню его. Они развелись с мамой, когда я была совсем маленькой. Он живет в Лондоне, но никогда не проявлял желания повидаться со мной. Не думаю, что мне хотелось бы, чтобы у меня был он, просто я хотела бы иметь отца.

— Думаю, что ваш… муж вашей бабушки заменил вам отца.

Нет, он не ошибся, она посмотрела на него с выражением неверия и скептицизма и при этом кашлянула и фыркнула одновременно.

— Нашлась ли Джоан?

— Нет, Дэйзи. Мы беспокоимся за нее.

— О, ничего с ней не случилось. Да и что могло случиться?

Ее простодушная безмятежность только усилила чувство тревоги.

— Когда по вторникам она приезжала к вашей матери, она всегда приезжала на машине?

— Конечно, — удивленно взглянула на него Дэйзи. — Вы хотите спросить, не шла ли она пешком? Это добрых восемь километров. Нет, Джоан никогда и никуда не ходила пешком. Не понимаю, почему она там живет, она всегда терпеть не могла сельскую местность, все, что с этим связано. Думаю, что так получилось из-за ее престарелой матери. Вот что я скажу: иногда она действительно приезжала на такси. И не потому, что ее машина ломалась. Она любила выпить, да-да, и тогда боялась садиться за руль.