Прекрасно обставленная, безукоризненно чистая — музей красивых вещей и произведений искусства. Он по-другому представлял себе обстановку в жилище Дэвины Флори, более небрежной, богемной, что ли. В своем воображении он видел ее в широком платье или брюках, задумчиво сидящей перед каким-нибудь антикварным столом в большой, теплой и неприбранной комнате, она пьет вино и беседует с кем-то далеко за полночь. И комната всегда представлялась ему чем-то вроде банкетного зала. И в нем была Дэвина Флори, одетая как патрицианка из греческой трагедии. Смущенно улыбнувшись, он еще раз оглядел окна, украшенные лепниной, портреты в позолоченных рамах, жардиньерки с каланхоэ и папоротниками, мебель восемнадцатого века на витых ножках и тихо закрыл дверь.

В конце восточного крыла, за залой находились две комнаты, вероятно служившие кабинетами ей и ему, еще одна выходила в большое застекленное помещение, заставленное растениями. Должно быть, один из них или оба были страстными садовниками. В воздухе стоял сладкий запах цветущих нарциссов и гиацинтов, смешанный с запахом другой зелени, атмосфера была мягкой и влажной, какая обычно бывает в теплице.

Сразу же за столовой Берден обнаружил библиотеку. Как и в первой, во всех этих комнатах царили порядок и чистота. Возможно, как и в некоторых других особняках, часть комнат бывает открыта для публики. Книги в библиотеке были закрыты шпалерными дверцами, состоящими из мелких рам темно-красного дерева и красивого сияющего чистотой стекла. На пюпитре лежала только одна книга, она была открыта. С того места, где он стоял, Берден заметил, что шрифт в книге старый. Небольшой коридор вел в кухню и хозяйственные помещения.

Кухня была большой и без всяких «углов». Похоже, что недавно ее отделали заново, и теперь она выглядела как кухня на сельской ферме, но Бердену показалось, что дверцы на шкафах не сосновые, а из дуба. В таком большом доме выход из кухни вряд ли можно назвать «задней дверью». Мягко ступая, Берден подошел к открытым дверям: за одной из них оказалась прачечная — стиральная машина, сушилка, гладильная доска; за другой — что-то вроде подсобного помещения с полками, шкафами и вешалками с верхней одеждой. Чтобы выйти во двор, надо было пройти еще через одну комнату.

Оглянувшись, он увидел, что вошел Арчболд. Тот молча кивнул. Двери запиралась на засовы, в замке торчал ключ. Берден никогда не прикасался к дверным ручкам, неважно, был ли он в перчатках или нет.

— Думаете, они проникли отсюда?

— Возможно, не так ли, сэр? А как же еще? Все остальные двери заперты.

— Только если им не открыли. Они могли пройти через парадную дверь, кто-то открыл и впустил их.

Затем вошел Чепстоу и снял отпечатки с дверной ручки, дощечки под ней и косяка. Надев на правую руку хлопчатобумажную перчатку, он осторожно повернул ручку. Она поддалась, и дверь открылась. Навстречу пахнул прохладный воздух, и они увидели темноту, рассеянную зеленоватым лунным светом. Приглядевшись, Берден различил высокую кустарниковую изгородь, окружавшую мощеный двор.

— Кто-то оставил дверь незапертой. Может, экономка, когда уходила домой. Может быть, она всегда оставляла ее незапертой, а хозяева запирали ее, только ложась спать.

— Возможно, — ответил Берден.

— Жуткое дело запирать двери самому, живя в таком изолированном месте.

— Очевидно, они этого не делали, — сердито произнес Берден.

Пройдя через прачечную, он шагнул еще в одну дверь и оказался в небольшом заднем коридоре со стоящими вдоль стен шкафами. Лестница, намного уже главной, уходила вверх между стенами. Похоже, это и была та самая «черная лестница», принадлежность больших старых домов, о которой Берден слышал, но вряд ли когда-либо видел. Он поднялся и вышел в другой коридор с открытыми по обеим сторонам дверями.

Спальням, казалось, нет конца. Наверное, живя в таком огромном доме, можно и забыть, сколько же в нем спален. Идя по коридору, он зажигал и выключал свет. Коридор повернул влево, и Берден понял, что находится в западном крыле над столовой. Единственная дверь была закрыта. Открыв ее, он левой рукой нащупал на стене выключатель и зажег свет.

Глазам его предстал тот самый беспорядок, в котором, по его представлениям, должна была жить Дэвина Флори, но уже через секунду он понял, что именно здесь побывал убийца. Или двое убийц? И они создали этот беспорядок. Как сказала Карен Мэлахайд? «Они перевернули ее спальню вверх дном, что-то искали».

Постель в порядке, но покрывало и подушки сброшены. Ящики двух ночных столиков, а также оба ящика туалетного столика выдвинуты. Дверца гардероба раскрыта, рядом на ковре валялась туфля. С оттоманки, стоящей у изножия постели, откинута розово-золотистая с цветочным рисунком шелковая накидка.

Как странно, подумал Берден. Первоначальное представление о том, какой образ жизни должна была вести Дэвина Флори, каким человеком она была, вновь всплыло в памяти. Именно так он и представлял раньше ее спальню: ежедневно ее убирали и приводили в порядок, но на следующий день она превращалась в то, что он сейчас видел. И не из-за наплевательского отношения к труду служанки, а потому, что она просто не замечала этого, ей было безразлично, убрано вокруг или нет. Но, как оказалось, в жизни все выглядело по-другому. И беспорядок этот произвел убийца.

Так почему же тогда у него возникло ощущение, что что-то здесь не так? Красная кожаная шкатулка для драгоценностей пуста и валяется на полу. Разве не достаточно ясно?

Берден удрученно покачал головой. Нет, по его представлениям, у Дэвины Флори не могло быть таких драгоценностей, которые она положила бы в шкатулку.

В небольшой гостиной Гаррисонов собралось пять человек, и в ней стало уже тесно. Пригласили также лесника Джона Гэббитаса, жившего в соседнем доме. Стульев в комнате на всех не хватило, и еще один пришлось принести сверху. Бренда Гаррисон настоятельно предлагала чаю, пить который ни у кого не было желания, но Уэксфорд решил, что небольшая разрядка никому не повредит.