— Чтоб не уполз? — Пробуждение эрны Хайнри дошло до стадии утреннего сарказма. — Отставить плети. Кувшин кадфы и дюжину гренок в мой кабинет, и курьера все равно туда. Выполнять!

Шурий, и верно, спал, причем весьма трогательно — свернувшись клубочком в двух составленных вместе креслах. Эрна Хайнри посмотрела на Джэйффовы ноги в сапогах, возложенные на ее, Хайнри, любимый пуфик, потом на Джэйффов же зад, умостившийся в ее, Хайнри, любимом кресле, и угрюмо засопела. Ролфийское гостеприимство, конечно, штука легендарная, но всему должна быть мера!

На стуле у дверей пригорюнился ир-Тангейн, придавая общей умильности картины оттенок фантасмагории. Эрна Умфрэйд не стала нарушать идиллию и сакраментальный вопрос: «Эт-то что?» — задала громовым шепотом. Подвески люстры нежно звякнули, денщик вздрогнул и подпрыгнул на стуле.

— Спят-с они, — едва ли тише, чем патронесса, ответствовал он.

— Вижу, — хмыкнула полковница и распорядилась: — Ширму поставь и закрой… это. Еще не хватало курьеров пугать…

Капитан Эйдри и Тангейн живо перетащили к импровизированному шурианскому ложу расписную ширму в старосинтафском стиле, и внеуставное безобразие скрылось с глаз.

Чтобы шуриа не услышал, как вокруг топают ролфи, ему нужно отрезать уши. Для начала. Дети Хелы для того созданы — производить вокруг себя шум-тарарам. Какой уж тут сон?

— Доброе утро, моя госпожа, — молвил разбуженный рилиндар.

Это же так романтично, когда тебя еще затемно будят хелаэнаи. Аж слезу вышибает от непрошеных воспоминаний.

Эрна Хайнри сварливо рыкнула:

— Ночь еще. Спи, и чтоб тихо!

И тут же начала раздавать указания очаровательным хриплым басом.

Секретарю: «Курьера сюда!» И денщику: «Где моя кадфа, Тангейн?»

Так бы лежать и слушать, слушать и вспоминать, вспоминать и умиляться. Сколько веков прошло, а до сих пор рука сама тянется к ихинце — перерезать луженую глотку Паленой Волчице. Джэйфф бросил на ролфийку полный обожания взгляд. Рядом с ней куда только делись все эти бесчисленные годы смирения и забвения. Унесло ветром.

— Да какой уж тут сон… — Он сладко зевнул и поинтересовался: — А что случилось-то? Пожар? Война? Отчего такой переполох?

Вечно у этих ролфей что-то происходит. Не могут зубастые кузены мирно смотреть свои сны. Нет происшествий, значит, придумают. Нет войны — будет учебная тревога, нет чумы — случится внеплановая проверка.

На ролфийку ленивые потягивания шуриа и его вялое любопытство подействовали бодряще, словно ведро ледяной воды на голову.

— Я не поняла, ты предпочитаешь кляп, что ли? Я просила — молчать! — гавкнула она.

И собиралась добавить от щедрот душевных еще пару ласковых слов, но тут в кабинет вошел курьер.

— Докладывайте, прапорщик.

Бедный парень вжал свой воображаемый хвост под ягодицы, не смея даже вилять.

Эк Паленая всех застращала!

— Пакет от эрна Оринэйра, миледи. И устное сообщение.

— И?

Прапорщик выпалил как на духу:

— Интересующая вас особа действительно владеет означенным заведением. Эрн Оринэйр совершенно в этом уверен. Покупка оформлена на подставное лицо.

— О! — Ролфийка не удержалась от победной ухмылки и глянула на запыленного и продрогшего посланца гораздо благосклонней: — Благодарю, мой мальчик. Молодчинка. Три часа вам на отдых, затем поедете обратно. Эйдри, проводите юношу и организуйте ему отдых.

Сын или дочь Морайг могут разгуливать в халатах и ночных колпаках с кисточками, а могут и вовсе без них, но чтобы у ролфи под рукой не оказалось скейна? Тем более, если рука всего одна. Было время, когда еще не избывшая остатки романтизма в душе эрна Хайнри всерьез намеревалась заказать себе на культю настоящий стальной крюк, навроде пиратского, однако по здравом размышлении от сих мечтаний жаркой юности все-таки отказалась. Только юбку цеплять такой железкой, пользы-то — чуть! И она научилась обходиться традиционным кинжалом, который носила, не снимая даже в бане. Незаменимая вещь, чтобы подцепить печати и вскрыть пакет!

— Так-так… — мурлыкнула резидентша, довольная, как объевшаяся свежей печенкой кошка, и быстро черкнула на пустом листе отмыкающие руны. Оринэйр, волчара стреляный, писал, разумеется, шифром.

За ширмой завозился шуриа, о котором Хайнри, признаться, успела позабыть. Теперь вспомнила, заодно заметив, что, лишенная кресла, сидит на собственном столе.

— Если хочешь, вылезай, — позвала Умфрэйд и махнула культей на поднос, который уже притащил расторопный ир-Тангейн. — Есть кадфа… гренки… — и, снова забыв о госте, уткнулась в письмо. Оринэйр сам себя превзошел и вещи сообщал просто поразительные. — Однако! — хмыкнула Хайнри, прочитав треть, и оторвалась от послания, чтобы бросить пронзительный взгляд на Элира. Покачала головой и вернулась к депеше, однако не прошло и минуты, как ролфийка вздернула брови и фыркнула: — О, даже так?!