После двухнедельного пути, сделав остановки на Мургабе и реке Герируд, (Герируд — старое название реки хеджей.) хивинские войска пересекли Туркмено-Хорасанские горы западнее Серахса и устремились к Мешхеду. Аллакули-хан не стал останавливаться у древней серахской крепости. Лазутчики, ехавшие впереди войска, доложили хану, что персидский принц Аббас-Мирза внезапно, из-за болезни, покинул Серахс и по дороге в Тегеран отдал Аллаху душу. Персидская армия с воплем, под траурные знамена покинула не только Серахс, но и все селения Хорасана.

Аллакули-хан, видя, что никаких препятствий для него теперь не существует, вел войско через горы, не опасаясь никого. Все бежало прочь — люди и звери — при приближении грозных хивинских всадников с хвос татыми бунчуками на пиках, в косматых папахах, синих и красных курте под чапанами и халатами. Подойдя к стенам Мешхеда, Аллакули-хан приказал приготовить к бою пушки. Артиллеристы загнали в стволы ядра, зажгли запальники, чтобы по первому мановению магра дита открыть огонь, но распахнулись ворота города й несколько сотен всадников с Камран-мирзою во главе направились к шатрам хивинцев.

Аллакули-хан встретил своего союзника сдержанно, Камран-Мирза, льстя хивинскому владыке сладкими речами, беспрестанно кланялся, отчего его черный бурнус развевался и взмахивал, словно большая птица крыльями. Подкатила белая, с золотыми разводами и львиными пастями, карета. Хана пригласили в нее. Коляска направилась в город, и несколько сотен всадников поскакали за ней.

Во дворце повелителя Хивы ожидал пышный прием, Сановники в бархатных и парчовых одеждах встречали его в роскошной зале. Среди персов и афганцев Аллакули-хан узрел и европейские лица. «Откуда эти инглизы? — озабоченно подумал он. — Из Тегерана или из Индии?» Любопытство его вскоре было удовлетворено. Камран-Мирза, когда гости и сановники сели за низкие столики, уставленные блюдами с фруктами и графинами с щербетом, начал представлять господ. Одним из первых был назван представитель Ост-Индской компании сэр Макниль, худощавый господин с узким лицом, обрамленным бакенбардами. Здороваясь кивком головы с ханом, англичанин поднес к глазам лорнет и назвал себя. При этом он сдунул в рукава темно-зеленого камзола невидимую главу пушинку и нахмурился. Второй британец — сэр Бернс, был представителем этой же компании. Он назвал себя путешественником и человеком торговой фирмы, чем сразу заинтересовал хивинского хана.

Камран-Мирза, обращаясь к хану, прежде всего вознес благодарность зе его личное участие в прошлогодней кампании.

— Не будь с севера ваших доблестных воинов и ваших всесокрушающих атак на противника, мы не смогли бы удержать Герат, Только благодаря вам, ваше величество...

Аллакули-хан любил лесть, но не слащавую. Он не выносил, когда умные люди превращались в соловьев и начинали изъясняться трелями. Не выдержав словословия, спросил:

— Отчего умер Аббас-Мирза?

Камран-Мирза пожал плечами, явно не зная, что ответить. На помощь ему пришел сэр Макниль:

— Принц чрезмерно увлекался сладостями жизни... Терьяк, женщины и русская водка пьянили его постоянно, пока не довели до полного истощения. Но не будем хулить покойника... Мы благодарны ему за то, что он вовремя удалился, не так ли, господа? С его скоропостижной смертью воцарился в Персии и Хорасане долгожданный мир. Русская водка и увлечение русской политикой Аббас-Мирзы могли бы привести к самым нежелательным последствиям. — Макниль перевел взгляд на Аллакули-хана: — Вам, ваше величество, мы, подданные британской королевы Виктории, приносим особую благодарность. Вы пришли на помощь Камран-Мирзе в ту трудную минуту, когда Аббас-Мирза, подкупленный русским послом Симоничем, рвался взять Герат и двинул своих солдат в Ост-Индию. Однако, не думайте, что, приведя свои войска в Хорасан, вы оказали услугу королеве Великобритании. Это совсем не так! Помогая нам, вы, прежде всего, спасаете от русских свою державу. Не сегодня-завтра Россия может двинуть свои полки на Индию со стороны Оренбурга. Но сначала она покорит государства, стоящие на ее пути к Индии. А Хорезм как раз такое государство... Географические и исторические условия обязывают Великобританию состоять в прочном союзе с Хорезмом. Вы, ваше величество, уже внесли свою лепту в прочную основу нашего союза. В случае движения русских войск на Хи ву со стороны Оренбурга Ост-Индская компания тотчас придет вам на помощь. Вы получите от нас оружие, все необходимые товары и продовольствие. Если же происки русских вновь проявятся на берегах Каспия и их войска потянутся к Ост-Индии, мы вновь обратимся за помощью к вам.

Аллакули-хан, слушая Макниля, успокоился и стал думать о возможном союзе с англичанами, «Дружба с Англией, — размышлял он, — наполнит мои базары то варами, а погреба — бочками с порохом! Надо только скрепить наш союз фирманом, как это сделали англичане с персидским шахом».

— Хезрет-валя (Хезрет валя — нечто вроде «ваше высочество»), — обратился Аллакули-хан к Макнилю по-персидски, — нам нравятся ваши слова, но их надо скрепить бумагой и печатями.

— Ваше величество, зачем?! — удивился Макниль. — Ни в коем случае не надо этого делать! Если мы подпишем договор, то русский царь немедля объявит всему миру о происках Великобритании в Средней Азии, Тогда уж англичане в масштабе мировой политики превратятся из друзей Хорезма в захватчиков и колони ваторов вашей страны.

— Ладно, — подумав, согласился Аллакули-хан. — Если мы не можем закрепить наш союз фирманом, его надо закрепить делами. Я хотел бы видеть на базарах Хорезма ваши товары.

— Ваше величество, вы их увидите. — Макниль расплылся в щедрой улыбке. — Мы хотели бы послать к вам в Хиву для изучения спроса и сбыта товаров своего человека. Этот господин перед вами.—Сэр Макниль указал на Бернса.— Дайте нам проводника и охрану — вот все, что пока от вас требуется.

— Ладно, хезрет-валя, ты получишь от меня надежных людей.

— О кэй! — Сэр Макниль щелкнул пальцами. На по роге залы появился слуга с подносом и медленно при близился к вставшему из-за стола англичанину. — Ваша величество, - продолжая улыбаться, сказал Макниль, — примите от Ост-Индской компании в дар этот кусок манчестерского сукна. Если оно вам понравится, мы ввезем его в Хорезм.

Аллакули-хан пощупал пальцами тонкое, зеленого цвета сукно, велел отнести его в карету и сам встал, дав понять, что хотел бы отдохнуть от застолья и утомительной дороги. Камран-Мирза, раскланявшись, взял хивинского хана под руку и повел в комнату отдыха.