— Иди! — Юсуф-ага взмахнул широким рукавом халата, и Сергей мгновенно сбежал вниз по лестнице.

Юсуф-мехтер, оставшись один на один с Данилев ским без переводчика, растерялся, явно не зная, как себя вести.

— Ак-паша, ешь-пей, а я пойду свершу пятый намаз, — сказал он и удалился в другую комнату.

Посол сидел, оглядывая пустую комнату, освещенную четырьмя свечами. Ковры на стенах, ковры на полу, коврики на сундуках и тахте. Ковровая скатерть под чайниками и вазами с фруктами. Подождав немного, может, кто-то войдет, Данилевский потянулся к виноградной кисти и стал отщипывать крупные черные ягоды. Отправляя ягоды в рот, думал с досадой, до чего же злобен и несправедлив мир, а все это идет от глупости и невежества. Размышляя, гость почувствовал усталость, подтянул к себе тугую атласную подушку и облокотился. Вспомнился ему Петербург, бал у галицкого князя Недзведцкого. Всплыло перед глазами лицо дочери князя. Вспомнив ее и вызвав воображением прелестный образ княжны, он ощутил ее всю — легкую, почти воздушную, в мазурке. В глазах зарябил паркет танцевальной залы... Данилевский положил голову на подушку и уснул.

Он не знал, сколько проспал, но проснулся от множества голосов. Ханские амалдары говорили между собой и посмеивались. Данилевский вытянул из кармана часы, бросил взгляд на циферблат и удивился: «Без четверти час!» Его охватило чувство признательности к Сергею: «Какой недюжинной властью надо было обладать, чтобы среди ночи, в зимний день, поднять хивинских министров и привезти сюда!»

— Господин подполковник, вы чародей... вы совершили чудо... Спасибо вам, — выговорил Данилевский, застегивая верхнюю пуговицу на мундире.

— Одной благодарностью вам не обойтись, — усмехнулся Сергей. — Придется раскошеливаться. Черта-с два они бы соскочили со своих постелей, если бы я им не сказал, что русский посол приглашает на беседу и будет раздавать подарки. Так что будьте щедры, как н прежде, а в слове тверды, как кремень!

Данилевский сконфузился: что делать? Лихарев иначе поступить не мог, да и совет его подходящ. Дорого дари — дорого бери. Приосанившись, посол обвел взглядом сидящих вельмож и попросил Сергея:

— Переводите, господин министр... Что же это получается, господа хорошие... Покойный хан Аллакули предложил белому царю мир и торговлю, невольников русских вернул в Россию... Меня, царского посланника, хан Аллакули пригласил к себе, дабы заключить прочный союз, а вы теперь нос в сторону воротите...

Сергей, сосредоточенно вслушиваясь в каждое слово, переводил второпях, прибавляя отсебятину, но тон держал строгий. Данилевский смотрел на лица сановников и видел, как становятся они все серьезнее.

— Когда мы подъезжали к Хиве, — продолжал посол, — хан Аллакули выслал навстречу почетную депутацию из своих слуг... Небось, в ней и кто-то из вас был, а теперь что ж... Или вы думаете, что со смертью хана Аллакули Россия слабее станет? Нет, господа. Российская держава велика и сильна. Она добра, но она и сердита! Я прошу передать молодому хану мое почтительное заявление. Завтра же, если он не пожелает принять меня, русское посольство отправится в обратный путь, и никакая охрана от него мне нужна не будет. Объявляю вам от имени великого белого царя: если кто-нибудь в Хиве позволит напасть на нас, даже просто оскорбит, то от вашего ханства не останется камня на камне. Помните, что русские «в гостях» уже четвертый раз, и дорогу к вам знают!

Сановники хана зашевелились, донесись возгласы

Удивления, и вот уже принялись, один сменяя другого, успокаивать русского посла. Высказав свое искреннее дружелюбие, ловко перевели разговор на подарки... А заговорил министр артиллерии ради достижения цели «семь верст до небес и все лесом», У посла есть и золо то, и серебро, и ткани парчовые и атласные... Данилевский, понимая, в какое затруднительное положение по ставил его Сергей, решил: «А, черт с ним, вспорем чувалы купца Бочарова, у него там все есть!» И Данилевский пообещал не скупиться.

— За этим дело не станет. Как подпишем договор с Рахимкули-ханом, все, что привез, раздарю. Назад с собой в Россию не повезу. Но условия у меня твердые, господа амалдары: вы мне вручаете подписанный договор, а я вам — самое ценное, что у меня с собой.

На рассвете гости стали разъезжаться по домам. Данилевский с Сергеем остались у Юсуф-мехтера. По сол, расчувствовавшись, вынул из кармана часы и по дарил их Юсуф-мехтеру.

Прием русского посланника состоялся через несколь ко дней.

Часа за два до начала приема в Хиву из Гульбак-бага приехало все посольство. Данилевский, как и во время аудиенции с покойным Аллакули-ханом, выста вил на айване подарки: часы, точно такие же, какие получил предыдущий правитель, канделябры, люстру, сукно, саблю в золотых ножнах...

Посол с переводчиком Набиевым в окружении ханских вельмож давно уже были в приемной, но Рахимку ли-хан медлил и появился в тронной вале лишь к полудню. Сел в кресло, холодно улыбнулся камердинеру и Юсуф-мехтеру, Данилевский вошел и представился. Подготовленный к беседе хан повел себя непринужден но.