– Пойду хоть сейчас, коли отпустишь, великий княже.

– Я не перечу. Иди к своей ладе. Только не забудь про наш уговор.

Сияет огнями терем княжий, сияет и весь Киев-град, ночь темную в день ясный обратив. Радуются киевляне, что беда от них отступила. Одно лишь подворье в проулочке подгорном мрачно, с соседними жилищами радостью не делится. Тоскует, печалится там дочка, а с нею заодно и отец и мать. Дотлевает у девицы-красавицы надежда ладо свое встретить, увидеть. А без него и радость для нее не в радость, свет белый не мил.

Второе лето проходит, как поплыл любимый в чужую сторонку, и по сю пору нет его.

Подал когда-то весть печальную, путы железные слезами обливая, и нет с того времени просвета.

Не слышат соседи в том дворе ни смеха звонкого, ни песни девичьей веселой.

Обещал, лебедушка, прощаясь, привезти дары красные. Не надо ей никаких даров, сам бы вернулся. Ой, какая же она недобрая, та чужая сторона, коли братика родного забрала навеки, а теперь и суженого...

Не идет к девице сон в эту ночь. Лежит в постели белой, сорочку милого слезами обливает - одна она только и осталась от любимого на память.

Но вот слышит: постучал кто-то в ворота раз и другой, да нетерпеливо так.

"Может, беда с кем приключилась?.." - подумала, вскочила, зажгла лучину, разбудила отца.

Вышел отец, сразу же и вернулся. Успокоил:

– Подорожный на ночь просится. А пустить боязно...

Не сдержалась, укорила:

– Неужели людская нужда меньше нашего страха? Может, и мой где-то вот так стучится в сердце каменное...

Отвел подорожный коня своего в сенник, расседлал, корму подкинул, в горницу ступил, до земли с порога поклонился:

– Здоровы будьте! Узнали меня или, может, уже и забыли?..

Гай, гай, да разве ж забудет кто ладо свое милое?!