Спрашивал-выспрашивал у Вешни и про Царьград, и про бегство, и про те своры печенежские, которые видел молодец в степи неподалеку от земли Русской. Все, все рассказал ему тот и ни разу не запнулся, не спутался в словах своих ответных.

Под конец дозорец велел Векше поклясться на оголенном мече.

– Клянусь всемогущим Перуном, Даждьбогом, пращурами своими. Если молвлю лжу, пусть посечет меня этот меч на куски, а святой огонь тела моего не сожжет, а сырая земля праха не примет...

Дозорец больше не сомневался: если русич такой страшной клятвой поклялся, значит, речет он истинную правду.

Повернул коня, поднялся на стременах и помахал рукой издали своим, чтобы те первый тревожный сполох давали.

На кургане сразу же взвился рыжий столб дыма. Вскоре отозвался и холм предкиевский, который, как исполинский шелом, поднимался вдали посреди леса.

– Есть хочешь?
– спросил Векшу рыжеусый, когда они подъехали к кургану, расседлали и пустили пастись коней.

– Хочу. Но пить еще больше.

Принесли воду и харч. Векша жадно припал к бочонку, а потом и на еду набросился.

Однако трапезничал он недолго, тревожный окрик дозорца: "Гляньте в поле!.." - поднял всех на ноги.

На дальнем окоеме показался печенежский отряд.

– Будите людей! Ведите коней с пастбищ!..- бросал приказы рыжеусый, всматриваясь в даль.

– С десяток будет, - заметил Векша.- Это передовые. Те трое, что за мной гнались, из этой же своры. А вся рать, думаю, не позднее завтрева подойдет.

Сбежались дозорцы, стали совет держать, не верится им, чтобы печенеги так ни с того ни с сего вдруг напали. Решили выехать им навстречу.

– Тебе же, - показал перстом рыжеусый на огневика, - курган не оставлять. Если начнется между нами брань - сполох другой давай, смоляной. Поляжем мы - мчись к своим. Меч, копье и щит отдай вот ему, - кивнул на Векшу.

Выбрались за курган подальше, ждут: с добрыми намерениями идут печенеги или с лихими?

Но тщетны надежды на хорошее - поганцы арканы от седел отвязывают. И снова держат совет русичи: принимать бой или отступить?
– слишком уж силы не равны. Тогда сказал Векша твердо:

– Воля ваша, други, как вам поступать. Своей же воле я сам хозяин. Мечи, копье и щит дали мне, и на том спасибо вам. Стану один супротив ворога лютого.

– Тому не быть!
– вскричали все.
– Друга на поле брани мы никогда не оставляем. Да и надоело нам тут бока отлеживать, салом обрастать. Пришло времечко руки поразмять.

Рыжеусый молвил рассудительно:

– Все может статься... Говорите, высказывайте слово свое последнее. Пусть тот, кто в живых останется, в сердце своем то слово схоронит, все иные забудет ради этого последнего.

И начали дозорцы поклоны-слова свои последние говорить, кто отцу, кто матери, братьям, сестрам, кто жене, кто любимой, другу верному. Не сказал своего слова лишь Векша.

– Что же ты молчишь?
– удивились дозорцы.- Безродный ты, сирота сызмалу? Да и сироте, хоть мимоходом, а сделает кто-то добро, навек запомнит он ту искренность теплую, человечную. Или сердце у тебя окаменело в чужой стороне, яростью звериной наполнилось?

– Нет, не безродный я. Но далеко мой род добрый живет. Вот я о чем попрошу того, кто живым останется. Пусть пойдет он к стрельнику киевскому Доброгасту, поклон ему и семье его передаст. И еще скажет: любил Яну, день и ночь о ней думал, к ней спешил... Дальше сами знаете, что сказать... Пусть она не печалится, найдет себе другого милого... Стали русичи конь к коню, копья к бою изготовили. Как только приблизились печенеги, русичи метнули в них копья. Сразу трое в траву росную покатились. Потом мечам дали работу. Вот тут-то и пригодились Векше учения ратные ромейские. Играет он мечом булатным, точно прутиком, конем давит, щитом валит, товарищу в нужде помощь подает.

Дозорные тоже вои бывалые, хорошо знают привычки печенежские, трудно их обмануть хитрым супротивникам. Швыряет печенег волосяную петлю - они щитом себя прикрывают, мечом кривым коротким замахнется - своим длинным отбивают.

Труднее уберечься от тонких острых ножей, которые метают печенеги. Нож тот может кожаный щит пробить, кольчугу плетеную прорвать, да и мечом его не отобьешь - как стрела Перунова, летит из вражеских рук. Уже и не одного дозорца ранило. Вот и у рыжеусого торчит нож в спине... Но рыжеусый этого словно и не замечает, двух супротивников сразил, а третьего с коня на землю столкнул.

Не выстояли печенеги в сече, дрогнули, бросились наутек.
– Не выпускайте!..- крикнул Векша дозорцам и первым помчался вдогонку.

Разметали, посекли убегавших. Кони разве что осатаневшие да мертвецы, в стременах запутавшиеся, весть своим подадут.

Потом поймали двух печенегов, попадавших с коней и укрывшихся в траве. Этих забрали с собой - допросить, что они знают о намерениях своего кагана.

Притомились русичи, кровь, пот руками натруженными вытирают. Ладно, хоть туча солнце заступила, прохладой на лица разгоряченные повеяло.