С садистским азартом лишив Кунца растительности, Хатан сам занял его место и приказал, чтобы тот оставил волос на полсантиметра на макушке.

– У всех остальных прическа должна быть похожа на попку младенца, – приказал монитор.

Его приказ вызвал общее неодобрение, среди рекрутов пронесся ропот. Мэк тоже не особо горел желанием абсолютно лишаться волос на голове, но в качестве примера первым пошел под машинку Кунца. За ним последовали сержанты, среди которых был даже Вик, посчитавший, что едва пробившаяся щетина на его шишковатом черепе слишком ему мешает.

Потирая гладкую кожу, Мэк присел рядом с рекрутом из своего отряда. Тот смотрел на Мэка ошалело, широко раскрыв глаза и беззвучно шевеля губами. А потом и вовсе смутился, когда увидел злорадную улыбку.

– Страх Господень! – зароптал рекрут, – бесовская личина. Я никогда не лишу себя человеческого облика.

Мэк рассмеялся.

– Тебя как зовут, праведник?

– Смили.

– Так вот, Смили, эта твоя "бесовская личина" облегчит твои страдания под уль-тийским солнцем.

– Ихеом велик! В его власти наказать и помиловать, наслать страдания или телесные услады.

После этих слов Мэк понял, что перед ним какой-то фанатик, приверженец какого-то идиотского культа.

– Кто такой твой Ихеом?

Смили вздрогнул как от удара. В уголках его глаз показались слезы.

– Воистину сильны силы темные! Разве ты не слышал про Великого Ихеома? – и, глядя на то, как Мэк с серьезным видом покачал головой, он весь как-то сгорбился.

– Ихеом – создатель. Повелитель жизни и смерти, он есть два начала: добра и зла. Он созидание и разрушение. Его власть не имеет границ, а постичь его не может никто.

– И ты ему служишь?

– Я был священником, имел свой приход.

– Почему же ты здесь, Смили?

Смили поднял глаза и из подлобья уставился на Мэка.

– Мой народ чем-то прогневал Ихеома. Мы жили на одной из планет в окраинном скоплении империи. Мы не вступали ни в какие связи с другими народами. И вот однажды к нам прилетели нечистые торговцы и осквернив наши устои, пытались влезть и растлить души не очень стойких наших братьев. Мы прогнали прочь нечистых и, казалось бы, все успокоилось. Но через год к нам прилетели нишиты и стали чинить свои порядки. Естественно, мы им не подчинились. Тогда, применив силу, они согнали весь мой народ и, отобрав всех священников и сильных в вере мужчин, увезли их на миры смерти. Так я очутился на Хатгале III. Что случилось с нашими женщинами, детьми и мужчинами-мирянами, я не ведаю.

– Печальная история, – кивнул Мэк, подумав, что женщины и мужчины-миряне освободились от бдительной опеки таких как этот Смили религиозных фанатиков.

Он хотел было положить руку на плечо Смили, но тот в ужасе дернулся. Мэку пришлось убрать руку. Пожав плечами, он спросил:

– А почему ты так настроен против моей прически?

– Догмы веры запрещают стричь волосы и брить бороду. Совершая подобное, человек оскверняет себя.

Мэк оглядел не слишком заросшего Смили и с трудом представил, каким он был раньше, ни разу не стриженным.

– От чего же ты позволил осквернить себя?

– Мой бригадир избивал меня. Ради великой цели, иногда стоит уступить влиянию нечистых.

– А у тебя есть великая цель?

– Есть. По воле Ихеома моему народу выпали тяжелые испытания. И если мы их выдержим, он заступится за нас. Когда-нибудь я воссоздам церковь Великого Ихеома, и тогда он явится в лучах славы и покарает всех нечистых, осмелившихся надругаться над святынями и ввергнувших в невежество его народ.

– Тогда тебе придется последовать моему примеру, Смили.

– Придется?… Никогда! Я не опущусь до такого звериного облика.

– Как же ты возродишь свою веру, если наш монитор изобьет тебя до смерти? – Мэк смотрел Смили прямо в глаза и, наконец, уловив в них страх, решил утвердить его еще больше, приукрасив свои доводы. – Я был с Хатаном, то есть нашим монитором на Хатгале, он тогда был бригадиром. Я сам лично видел, как он убил троих, когда те не подчинились ему. Убил голыми руками, перегрыз им глотки. А их было трое. Не советую тебе переходить дорогу монитору.

Судя по всему, Мэк добился необходимого эффекта. Раздираемый внутренней борьбой, глуповатый и зашоренный Смили побрел в уже выстроившуюся очередь к Кунцу.

Рядом подсел рекрут среднего роста, веснусчатый, с квадратным подбородком.

– Салют! Ловко ты его развел, – он улыбнулся и обхватил руками согнутые в коленях ноги, – похоже, это фанатик, упертый рогами в землю. Его можно неплохо подоить. Он еще и тупой до безобразия, как я заметил.

– Слышал наш разговор?

– Слышал. Я Шедан.