– Не знаю, но уверен, что искали. Может быть и нашли бы, если бы все не произошло так быстро. Через неделю я уже летел на Лау IV.

– А ты никогда не хотел отомстить? – спросил Хатан.

Семенов вздохнул и потупил взгляд.

– Отомстить? Конечно, я хочу отомстить. Но еще я хочу вернуться домой, это для меня важнее.

Хатан снял защитный шлем и бросил его к другой стенке траншеи.

– Мне некуда возвращаться, – прошептал он, – при удобном случае я прикончу хоть одного бээнца. Может, хоть немного душу отведу… А ты, Мэк, никогда не думал о мести?

Его слова, словно резанули по живому. Перед глазами Мэка всплыли родной дом, семья, отец и мать, братья. Вспомнилось это как нечто далекое и нереальное, ушедшее безвозвратно. Вспомнились и друзья-сослуживцы. Потом он вспомнил Хельгу. Ее лицо, все ее милые сердцу черты, ревностно оберегаемые памятью, возникли перед глазами. Вспомнился ее голос, все интонации, звонкий смех, потом те счастливые мгновения, что они проводили вместе. Но вспомнился и тот миг, когда бээнец Самхейн убил ее у него на глазах.

– Думал, Хатан, конечно думал. Но может быть, я так никогда и не отомщу.

– Почему?

– Мне нужен конкретный человек.

– Да-а. Жизнь – хреновая штука.

– Напротив, – не согласился Мэк, – жизнь – штука прекрасная, я когда-то радовался ей. Это 'когда-то' и было жизнью, а сейчас я не живу… а существую.

– Поэтому я и говорю, что она – хреновина дерьмовая.

Мэк посмотрел на друга и помотал головой.

– Нет. Просто она жестокая. И жестокой ее делают люди.

– Пусть так, Мэк, в чем-то я и согласен. Знаешь, что я сейчас подумал? Я ведь знаю тебя давно, ты мой друг и все такое… Но в то же время я не знаю о тебе ничего. Ты всегда был молчуном. Ты же не из империи. Как тебя-то сюда черт занес?

Мэк некоторое время молчал, а когда решил заговорить, послышался свист снаряда и следом грохот близкого взрыва. За ним последовали новые. Начинался бой.

Из леса появилось около десятка имперских гравитолетов и потянулись к траншеям легионеров. Снаряды падали всюду: на поле, в траншеи, некоторые ложились совсем близко от гравитолетов, обдавая их взрывной волной и осколками. Гравитолет, шедший в гуще строя, взорвался от прямого попадания, его горящие остатки разлетелись сотнями фрагментов и подожгли траву у леса.

Спустя несколько минут гравитолеты уже проносились над траншеями. Они везли раненых солдат 80-й армии. Через четверть часа из леса показалась другая имперская техника: более двух десятков БМП, несколько бронированных гусеничных транспортеров, десятки гравитолетов с солдатами и легкий танк. Достигнув позиций черных легионеров, солдаты шустро поспрыгивали в траншеи, а танк принялся зарываться в землю. Остальная техника двинулась дальше, чтобы пополнить истраченный боезапас.

Высоко в небе вновь появились экранопланы. Зайдя в пике, они бросились на наступающих повстанцев. Где-то за лесом от земли потянулась белая полоса, выделывающая просто непредсказуемые эволюции. Пущенная ракета попала в одну из воздушных машин, сильно повредив ее. Экраноплан окутался пламенем, вошел в штопор и врезался в землю. Пилот спастись не смог, вероятно он погиб сразу.

Мэк всматривался в лес. Их траншея была вырыта всего в каком-то полукилометре от первой траншеи, в которой разместились передовые батальоны. Хатан все так же сидел рядом, вертя в руках стэнкс, а слева Семенов рассматривал местность в прицел лучемета.

Экранопланы ушли. Через некоторое время из леса появились первые ирианцы и низкосидящие боевые пехотные машины имперского образца. Это были не обычные 'Флаксоры', а устаревшие 'Морты'. БМП с ходу вели огонь из скорострельных мазеров и били короткими очередями из мелкокалиберных пушек, издавших режущий уши звон. Все больше и больше их выползало из-за укрытий деревьев. Резко увеличив скорость, БМП бросились в атаку, вслед за ними бежали пехотинцы. Для Мэка это был первый оборонительный бой, как, впрочем, и для всего полка, теперь легионерам предстояло узнать, как выглядит наступление с противоположной стороны.

Имперские солдаты и легионеры открыли плотный огонь. Артиллерийские батареи прицельно били прямой наводкой по наступающим 'Мортам', поджигая их и заставляя останавливаться. Везде, где только можно, вспыхивали адские огненные цветы, высвобождаясь на свободу вместе с глухим ревом разрывов. Тонны земли вздымались на десятки метров ввысь и все чаще вместе с обломками металлобетонитовых или бревенчатых перекрытий и накатов и фрагментами человеческих тел. Смерть начала свою жатву с обоих сторон. Гул выстрелов, скрежет металла, треск автоматов и лучеметов, грохот разрывов, крики и вопли раненых – все это смешалось, слившись в одно целое.

Мэк сменил опустевший магазин и припал к прицелу стэнкса, чтобы вновь отыскивать цели и методично отправлять к праотцам храбрых ирианцев. Рядом, самозабвенно поливая наступающих огнем, расположился Семенов. Хатан стрелял одиночными, долго целясь, чтобы наверняка.

Прошуршал едва заметный в общем грохоте свист. Всех троих обдало жаром и накрыло стеной земли. Первым очухался Семенов и расшевелил Мэка, после чего они вдвоем привели в чувство Хатана. Мэк оглядел себя. К мундиру пристали комья земли. Стряхнув ее, он ощупал на себе липкие пятна. У Семенова были такие же, да и у Хатана, но у него еще и лицо сплошь в мелких крапинках. Мэк понял, что это чья-то кровь. Снаряд, засыпавший их, кого-то разнес на мелкие кусочки.