На 1 мая была запланирована церемония коронации императора. Разосланы приглашения всем иностранным послам и объявлено, что будут представлены члены нового имперского аппарата, (который журналисты уже успели окрестить 'блистательной Портой'), а также будут провозглашены принципы нового курса Оттоманской Империи.

– Что скажешь, Антон? – спросил Кагер, устало потирая виски.

Шкумат откинулся на спинку чересчур мягкого кресла.

– Скажу, что для нас все складывается как нельзя лучше, ваше высокопревосходительство.

Рабочий день уже закончился. Служащие дворца Кагеров разъезжались. Виктор вызвал по селектору секретаршу и отпустил ее домой.

– Я кое-что выяснил о Караколчаке, – продолжил Шкумат, – он занимает жесткую позицию по отношению к Империи Нишитуран. Все его заявления о курсе на примирение, о дружбе и сотрудничестве и яйца выеденного не стоят. Мои люди сообщают, что на военных заводах разместили новые заказы, испытываются новые типы кораблей.

Кагер заново принялся массировать виски, устало облокотившись локтями о стол.

– Целыми сутками сижу в этом проклятом кабинете. Скоро покроюсь плесенью и превращусь в чертову мумию.

– Вам следует отдохнуть, ваше высокопревосходительство. Например, отправиться на охоту или просто дня два побродить по горам.

– Пожалуй, я с тобой соглашусь. Такое впечатление, что я скоро пущу корни в этом кресле.

Виктор недолго помолчал и улыбнулся.

– Знаешь, ты единственный, кто может мне посоветовать что-то подобное и с которым я могу запросто выпить. Аж противно как-то, когда все кругом на меня смотрят как на ходячий титул. Высокородный нишит, текронт – это неутомимая стальная машина, не допускающая ошибок, не имеющая слабостей. Хотя, с другой стороны… А, ничего.

Шкумат тоже позволил себе улыбку.

– А вы никогда не думали о?…

Кагер внимательно посмотрел на генерала.

– О чем?

– О женитьбе.

Оба рассмеялись.

– Не скрою, посещали меня такие мысли. Но какие там женщины, когда я не принадлежу сам себе? Не мне тебе объяснять. Когда-нибудь потом, я думаю…

Виктор посмотрел куда-то за спину генералу.

– Думаю вот начать переговоры с одной особой, вхожей к Его Императорскому Величеству Юрию II. Обстановка сложная. Не дай боги, Савонарола пронюхает о моих намерениях. Надо все тщательно продумать, отправить чуть ли не шпиона. Да и император Юрий наверняка сейчас очень занят. И будет занят еще очень долго. Значит, надо его заинтересовать, следовательно, придется послать человека с конкретными предложениями. Насчет кандидатуры, у тебя есть на примете человек?

– Надо подумать, ваше высокопревосходительство. Но я прямо сейчас могу назвать несколько фамилий.

– Что думаешь о Подгорном?

– Подгорный? У меня на него ничего нет. Я имею в виду…

– Я понял тебя, Антон, – Кагер улыбнулся. – Подгорный кристально чист. Он начал еще в аппарате моего отца. Ответственный, энергичный, отличный управленец. Я думаю, с поставленной задачей справится. Как, одобряешь?

– Ну, мое мнение вы знаете, ваше высокопревосходительство.

Виктор поднял бровь в немом вопросе.

– Ах, да! У тебя же на него ничего нет, что можно интерпретировать, как положительную характеристику. Ну что же, будем считать, что наши мнения сошлись. Введешь Николая Эдуардовича в курс дела.

– Какая у него степень доступа?

– Троечка… была. Теперь первая.

– Понял.

– Можешь идти, Антон.

Шкумат встал и, кивнув, направился к двери.

– И еще.

– Да, ваше высокопревосходительство, – ответил генерал, не успев открыть дверь.

– Переговоры должны начаться до начала празднования юбилея.

Николай Эдуардович Подгорный любил бывать в замке Алартон. Его всегда восхищала его утонченная архитектура и внутреннее убранство. Он не раз бывал во внутренних садах. И сейчас, когда гравитолет доставил его на стоянку посреди одного из парков, Николай Эдуардович пошел к замку, восхищаясь окружающей красотой. У ворот его встретил дворецкий и провел к кабинету молодого Кагера. Гость мог бы и сам найти дорогу, но все же не рискнул отказаться от услуг проводника.

'Все как и при жизни его отца', – подумал Подгорный. Это был далеко уже немолодой человек, отметивший недавно свое восьмидесятилетие. Он любил держать себя в форме: еженедельные занятия в спортзале, увлечение горами и плаванием, бег. Да и современная медицина на многое способна.

У кабинета он остановился и поправил каждую деталь своего костюма, хотя знал, что выглядит безупречно.

Идентификатор опознал гостя, и бронированная дверь открылась. Система безопасности не выявила никакого оружия или иной угрозы.