– Возможно ли установить контроль над гарнизоном?

– Я уже работаю над этим.

– Прогноз?

– Минимум половина экипажей и персонала базы останутся верными империи.

– Возможно ли их там захоронить?

– Практически нет.

– В этих материалах, что я просмотрел, там есть абсолютно все на призрак.

– Это сделано по многим причинам. Например, с целью облегчения ремонта или для облегчения планирования боевой задачи.

– Как скоро мы сможем запустить в серию свои призраки?

– С учетом соблюдения режима секретности и всех сложностей технического плана, думаю, через полгода мы сможем начать их строить. Еще через год мы можем получить свой первый призрак.

– Способны ли мы подготовиться к обороне от этих кораблей?

– В ближайший год – не думаю. Проблематично, – ответил генерал. – У нас нет опыта как их боевого применения, так и защиты от них. Потребуется много времени, чтобы разработать соответствующую тактику, выработать методики… И принять необходимые меры.

– Обо всем, что касается этих призраков, докладывай мне немедленно. И еще, – Кагер убрал бутылку в бар. – Что там вокруг Соричты?

– Ивола старательно обхаживает нового коллегу, но пока что безрезультатно. Из-за чего стал срываться на подчиненных.

– Что за нотки, Антон? Думаешь, это проявление слабости?

– Надеюсь.

– На Иволу это не похоже. Надо устроить встречу с эфором транспорта и торговли. Проверь, остался ли он чист.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство.

Одна из тюрем столицы империи – планеты Нишитуран размещалась на скалистом экваториальном острове. Сюда несколько часов назад из тюремного спутника был доставлен главный изобличенный шпион Русской Империи бывший генерал-полковник Рунер, он же Ротанов.

Личный гравитолет эфора Иволы пошел на посадку в тюремный ангар. Его выкрашенный в черный цвет силуэт резко контрастировал со снежными пейзажами вокруг. Даже все тюремные блоки были покрашены белой краской.

Спрыгнув на покрытый порошей грунт, эфор быстрой пружинистой походкой направился к ожидающей его группе офицеров БН.

Вперед выступил один из встречающих бээнцев и, козырнув, доложил:

– Ваше сиятельство, начальник шестнадцатого тюремно-следственного комплекса полковник Отт.

– Вольно.

– Вольно! – продублировал команду полковник для своих подчиненных. – Прошу за мной, ваше сиятельство.

Ивола шел следом за начальником тюрьмы по длинным серым коридорам. Рядовые охранники поспешно открывали тяжелые бронированные двери, отключали лазерные защитные поля. Полковник и Ивола гравилифтом спустились на несколько этажей вниз на уровень, где держали самого важного узника.

Камера встретила эфора затхлым запахом и сыростью. В дальнем углу одиноко лежало жалкое человеческое существо, покрытое синяками и запекшейся кровью. Лохмотья, бывшие некогда его одеждой, почти не прикрывали изуродованное тело.

– Встать! – закричал начальник тюрьмы.

Узник никак не прореагировал на крик. Тогда начальник тюрьмы в два прыжка преодолел расстояние между ними и схватил узника за волосы, потом запрокинул голову и прощупал пульс.

– Живой еще… – пробормотал Отт и тут же взревел, – подымайся, сволочь! Встать!

На узника обрушились безжалостные пинки, крепкие руки подхватили его и поставили на ноги.

Бывший генерал имперской разведки безразличным взглядом уставился в одну точку.

Ивола сделал знак полковнику, и тот направил голову Ротанова на посетителя. Через несколько секунд зрачки его сфокусировались, взгляд приобрел осмысленность.

– Он в состоянии говорить? – спросил эфор.

– Да, ваше сиятельство.

– Хорошо.

Ивола подошел поближе к Ротанову.

– Ты меня узнаешь?

Онемевшие губы, покрытые коркой запекшейся крови попытались раскрыться. Из горла узника вырвался хриплый скрип.

– Дайте ему воды, – приказал Ивола.

– Турп! – крикнул Отт. – Принеси воды.

Охранник поднес кружку с водой к губам узника и стал вливать ему в рот, тот закашлялся и упал бы, если бы полковник вовремя не подхватил его. Вторая попытка напоить оказалась более удачной. Ротанов выпил всю воду.

– Ты меня узнаешь? – повторил эфор.

– Не сказал бы… что рад нашей… встрече.