К эмиссару подошел жандарм.

– Господин Рознецкий, я ротмистр Губский. Пожалуйста, следуйте за мной.

Подгорный несогласно покачал головой.

– Нет. Тот человек не боевик.

Эмиссар подошел к раненым и склонился над Хертвигом. Ноги помощника были иссечены осколками, сам он пребывал в отключке, видимо, контужен. Гранатами, что ли, его забросали? Ротмистр встал рядом.

– Это мой телохранитель, он убил многих из них, – Подгорный почувствовал раздражение. – Немедленно уберите его от этих мразей!

– Значит, это он порешил тех душегубов, – задумчиво произнес ротмистр. – Крепкий парень. При других обстоятельствах я был бы рад видеть его в своем подразделении. Честно говоря, мы думали, что это вы дали им как следует прикурить…

– Я? Что вы. Я и стрелять-то толком не умею. Вы спасли мне жизнь.

– Это наш долг, господин Рознецкий.

Ротмистр повернулся и крикнул:

– Вахмистр, заберите этого парня! Немедленно окажите ему помощь! Это телохранитель господина Рознецкого.

– Когда все уляжется, – обратился жандарм к эмиссару, – вы сможете навестить его в госпитале. А теперь соблаговолите следовать за мной. Вас все-таки ждут.

Они подошли к гравитолету с императорским орлом на борту и черно-желто-белым флагом на дверце. Рядом стоял высокий полный человек в черном плаще и широкополой шляпе.

– Господин Рознецкий, – обратился он, – я из безопасности. Садитесь, вас ждут в известном вам месте.

Дверца гравитолета открылась, приглашая внутрь. Подгорный взобрался на заднее сиденье. Рядом сел человек в шляпе.

– Вам окажут медицинскую помощь. Потом вы встретитесь с князем.

Гравитолет набрал высоту. Вскоре к нему присоединился эскорт.

Только в дворцовом лазарете Подгорный почувствовал себя лучше. Врачи извлекли осколки пули и все инородные тела, промыли и заштопали рану, ввели успокоительные и антисептики.

Полная безмятежность окутала сознание, непривычным успокоением разлившись по телу.

Он оглядел палату – кругом строгие белые тона, комплекс медицинского оборудования и еще одна свободная койка.

'Неужели меня здесь будут держать? – пришла беспокойная мысль. – Хирург сказал, что я не тяжелораненый'.

Эмиссар откинулся на подушки и позволил отяжелевшим векам сомкнуться. Не желая того накатил сон. Он проспал три следующих часа, а когда проснулся, почувствовал себя на удивление отдохнувшим и бодрым.

В дверь тихонько постучали.

– Войдите, – пригласил он.

В накинутом поверх мундира белом халате, вошел князь Царапов, следом человек, которого Подгорный поначалу даже не узнал. Через секунду он сообразил, кто это и сделал попытку встать.

Император Юрий II жестом показал оставаться на месте.

– Ваше Императорское Величество… – прошептал эмиссар взволнованно.

– Как вы себя чувствуете? – спросил император и, не дожидаясь ответа, посмотрел на советника. Тот, невесело улыбнувшись, обратился к больному:

– Николай Эдуардович, мы приносим извинения за пережитые вами неудобства накануне. И примите наши соболезнования по поводу ранения вашего компаньона.

– Спасибо за соболезнования, – ответил Подгорный, словно вновь пережив случившееся. – а вот извинений не надо. Я вам обязан жизнью, ведь жандармы появились вовремя. Но, если Ваше Императорское Величество позволит, у меня к вам много вопросов.

– Что ж, это обоснованно, Николай Эдуардович, – ответил Царапов после кивка Юрия. – Признаться, у нас их тоже предостаточно. И некоторые остаются по сей момент. Что же, спрашивайте, я отвечу на все ваши вопросы.

– Благодарю… – Подгорный перевел дух. – Первое, верите ли вы, что я эмиссар Кагера?

Император и советник переглянулись, не ожидая этого вопроса первым и учитывая то, что только что пережил лежащий перед ними человек.

– Оснований сомневаться в этом больше нет, – ответил Царапов.

– Объясните, будьте любезны.

– Извольте, Николай Эдуардович. Все просто. Когда вы попросили моей аудиенции, а потом по ходу разговора с вами, у меня возникло подозрение, что вы засланец Савонаролы. Обоснованное подозрение, согласитесь.

Подгорный кивнул.

– Существовала версия, что Савонарола начал какую-то игру, цели которой туманны.

– Сейчас вы так не считаете, Мстислав Васильевич?

– Нет. В ходе проверки эта версия рассыпалась в прах. Вы наверное не забыли дело Ротанова? Так вот, у нас имеются альтернативные источники, на которые можно положиться. Говорю вам это, только потому что имею основания полагать, что мои слова не достигнут ненужных ушей. Вам ведь ставили психоблок, не так ли?