Шрифт:
Постепенно шпион увлёкся…
Вот так так!
Внезапно игра забарахлила. По её экранчику ни с того ни с сего поползли непонятные полосы, похожие на ветки деревьев.
— Вот так так… — растерянно произнёс Витя. Не хватало, чтобы передатчик отказал!
Поблизости раздался громкий рёв. У мамы-бабушки проснулся ребёнок. Шпион с досадой вскинул глаза. Малыша что-то напугало, он пытался вывалиться на землю. Мама-бабушка, тоже испуганная, едва успела его подхватить. Она что-то выкинула из коляски.
Но шпион глянул на них только мельком. У него самого было от чего заболеть голове. Ему показалось, будто рёв послышался одновременно с двух сторон — ещё из игры!
Шпион оглядел её с подозрением. Она молчала. Наваждение какое-то…
— Он сказал «Вот так так»! — крикнула мама-бабушка, бегом провозя коляску мимо.
Кто сказал? Ребёнок? Ну и от чего впадать в панику? Что их обоих напугало? Тот предмет, который женщина швырнула на землю? Он жёлтый. Наверно, с дерева в коляску упал лист. Но нет, эта штука раз-другой отскочила от земли, а листья не скачут.
Шпион поднялся и пошёл посмотреть. Найти оказалось трудно. Там и сям лежали жёлтые листья, был рассыпан жёлтый песок из песочницы. Шаря взглядом, Витя пробормотал:
— Ну и где?
— Ну и где? — повторил кто-то. Витя резко обернулся. На земле валялся резиновый щенок с пищалкой! Он и говорил!
Секунду шпион стоял огорошенный. Затем схватил щенка и стал произносить разные слова. Тот молчал. Но зато заговорила электронная игра!
И наоборот, когда Витя обращался к ней, его слова повторял щенок. А если они оба находились перед лицом, то передавали звук друг другу и оба повторяли.
Вот откуда велась радиопередача! Никакого шифра в ней не было: мама-бабушка укладывала спать младенца: «Ложись! Ложись!» А тот лепетал.
Когда Витя пробормотал «Вот так так», щенок произнёс то же самое, и не удивительно, что малыш испугался.
Какой же замаскированной радиостанцией штаб снабдил Витю! Даже сам шпион не сумел в пищалке нащупать аппаратуру. Очевидно, при нажатии на щенка в нём заряжались батарейки, и он начинал действовать. Витя не догадался понажимать сразу после извлечения щенка из пакета и подарил врагу своё служебное оборудование!
Малыш, очевидно, так сильно зарядил пищалку, что она от избытка энергии включила игру в ведре.
Необычайного совершенства достигла шпионская техника. Ведь в редкой квартире не завалялась хоть какая-нибудь пищалка. А значит, каждая семья находится под постоянным наблюдением. Младенцы лежат в колыбельках, ездят в колясках по улицам — и шпионят, шпионят!
И даже если, например, написать в книге о настоящем назначении этих изделий, вряд ли кто поверит и выкинет их немедля. Вся страна — под колпаком у зарубежных разведслужб!
Витя огляделся: куда подевалась мама-бабушка? Где она взяла щенка? Но она скрылась в каком-то из подъездов. Не отыщешь в сотнях квартир.
Тут Витя обнаружил, что эта местность ему вообще-то знакома. Он заходил сюда недавно… Только по какому поводу?
А, он был здесь у специалиста по снам! Но в тот раз он пришёл с другой стороны, от конторы, поэтому теперь не сразу узнал. Вдобавок тогда были сумерки.
Где адрес специалиста? Шпион сунул обе руки в карманы, потом в другие карманы, однако не нашёл. Он вспомнил: ненужными бумажками укреплены стульчики в детском саду!
Он пулей помчался к своему дому. Прохожие с удивлением уступали дорогу бегущему мужчине в плаще и шляпе, с электронной игрой в одной руке, с резиновой пищалкой в другой.
Нарушитель присяги
В свою квартиру Витя не смог сразу войти. Дверь не открывалась, подпёртая изнутри. Когда нажал сильнее, за ней что-то стало рушиться с грохотом и треском.
— Эй! — крикнул Витя. — Ты чего там? Это я!
Послышались новые стуки, и через минуту он с трудом протиснулся в своё жилище. В прихожей бизнесмен разбирал баррикаду из стульев.
— Приготовился к обороне, — пояснил он и с надеждой посмотрел на шпиона: какие вести тот принёс?
— От кого обороняться? — спросил Витя.
— Арестовывать меня придут.
— Не придут. Жива-здорова твоя жертва.
— Кы… как? — Бизнесмен даже подавился словами. — Я же ножиком…
— С ножиком здорова.
Витя изложил, что он узнал о Петунии Самойловне. По мере того, как он рассказывал, бизнесмен расцветал: выпрямился, на лице проступил румянец, заиграла улыбка.