Низенькая стенка делит проулок надвое. По одну сторону – владения варьете, по другую – мусорные баки цирка братьев Блоу. Несет звериной вонью, спермой и перегаром.

Марта углубляется в квартал. Пересекает одну улицу за другой, останавливается в тихих переулках, прислушивается.

Никого.

Сжимает в кулаке подарок манта. Беззвучно шепчет «не подведи».

В голове – тягучий гитарный аккорд. Снова и снова. Густой, темный, словно капля крови.

Подземный переход.

Марта сбегает по ступенькам. Светло, блестит кафель. Морг. Холодная мертвая стерильность. Здесь всегда так.

Здесь живет Ночной Гитарист. Сейчас он стоит, привалившись спиной к колонне, ряд которых делит переход надвое. Марта видит только гитарный гриф, да часть руки. Белая кожа, тонкие пальцы.

Низкий глухой голос:

– Здравствуй, Марта. Иди сюда. Рассказывай.

Кинби ткнул пальцами, между которыми дымилась сигарета, в сторону ярко освещенной пасти подземного перехода:

– Слышишь?

Марта поежилась. Из-под земли неслись медленные, полные холодной тоски, гитарные аккорды.

– Жутковатая музыка. Но играет мастер.

– Сейчас его зовут Ночным Гитаристом. Когда то я его знал, как Дамьена Строкки.

Вампир вздохнул:

– Когда-то он был лучшим боевым мантом армии.

– Вы вместе служили? – изумилась Марта, – но, как…

– Да-да. Столько лет прошло, как он мог столько прожить, – Кинби махнул рукой.

– Ты права. Но, – он посмотрел на Марту и улыбнулся так, что у Марты защемило в груди. – Демьен уже не человек. Не совсем человек.

Обхватив руку Кинби, Марта прижалась к ней щекой:

– Пойдем. Пойдем отсюда. Вон, на той стороне тихое пустое кафе. Если захочешь, расскажешь мне о Гитаристе.

Уже на ступеньках кафе она решилась спросить:

– А Дэмьен, он один из… – Марта замялась.

Кинби озадаченно посмотрел на нее, потом, засмеявшись, махнул рукой:

– Нет, он не прОклятый. Ты ведь знаешь, Суранский лес?

Конечно же, Марта знала.

В ночь, когда пришли Боги, странный дождь, пригоршни которого бросал в темноту дикий ветер, навсегда изменил полосу густого леса, тянувшегося далеко на восток, к подножью Суранских гор.

Изменились и люди, попавшие под этот дождь.

Перестали быть людьми. Перестали стареть.

Многие считали что и жить они перестали. Другие же, например, добберы, считали что, они теперь живут между мирами и могут слышать голоса Тысячеликой Тьмы. Правда, мало кто из людей понимал, что же это такое.

Как-то один из патрульных-добберов пытался ей это объяснить, но Марта почувствовала, что у нее начинает болеть голова. К тому же, патрульный был на редкость косноязычен.

– Нас направили в Суранский лес, – Кинби говорил глуховатым голосом, неподвижно глядя в свою чашку. Руки непрерывно двигались – то хватали изящную чайную ложку, то вертели блюдце или комкали салфетку.

Марта мягко накрыла его ладонь своей, отобрала ложку, переставила чашку чуть дальше.

Бросив на нее короткий благодарный взгляд, Кинби взгляд, улыбнулся.

– Эй… если не хочешь, не говори, – сказала Марта, поглаживая его холодную сухую ладонь.

– Нет-нет. Все нормально. Просто… иногда становится очень странно. Я рассказываю о событиях, произошедших задолго до твоего рождения, и понимаю что, для меня они произошли не больше месяца-двух назад. Так странно…

– Но я отвлекся. Итак, нас отправили в Суранский лес. Не весь отряд, только разведгруппу, укомплектованную добровольцами. Вызвались, конечно же, все, так что, я отобрал десяток наиболее надежных и опытных бойцов. В том числе Дэмьена, манта-один отряда.