Превратившись в Ночного Гитариста, он обрел счастье и проклятье вечного наблюдателя.

Тонкие пальцы дрогнули на струнах, мелодия оборвалась, по трубе подземного перехода поплыл тоскливый высокий звук.

Дэмьен резко, по-птичьи повернул голову.

Своими нечеловеческими глазами, он видел, как взвихрилась ткань реальности там, где заканчивались ступени лестницы. На нижней ступени возник кокон непроглядной черноты. Приобрел очертания человеческой фигуры.

Дэмьен вздохнул:

– Это ты, Кинби. Я ждал тебя столько лет.

Вампир приближался медленно, опустив голову.

Подошел вплотную, обхватил тонкой, нечеловечески сильной рукой шею Дэмьена и прижал его к себе. Уткнувшись лицом в выцветший серый плащ, глухо выдавил:

– Марту убили, Дэмьен. Убили.

Кинби сходил с ума оттого, что приходилось постоянно повторять:

– Марта умерла, Марту убили…

С каждым повторением из него исчезала частичка чего-то такого, что позволяло ему существовать, и все росла, росла пустота, никогда не ведавшая света.

Кинби постоянно прислушивался к себе, ожидая, когда же он хоть что-нибудь почувствует.

Внутри расстилался лед.

Миллионы километров льда, никогда не знавшего света.

Они сидели в переходе, там, где несколькими часами ранее сидела Марта.

– Она искала тебя. Просила передать, что тебя обвиняют в убийстве, – сказал Дэмьен.

Кинби молчал.

– Она тебя любила, ты знал?

– Я знаю, кто ее убил, – сказал Кинби. – И я убью их. Всех.

– Я задал тебе вопрос, Кинби, – мягко сказал Гитарист, – ты знаешь, что она тебя любила?

– Да. Я знал это. Но я не человек, друг мой и делаю сейчас единственное, что могу.

– Я знаю, – так же мягко ответил Гитарист.

– Мне нужна твоя помощь, Дэмьен.

Гитарист улыбнулся и поднял согнутые руки, показывая запястья. Тяжелые серебряные браслеты наливались звездным сиянием.

– Они мне мешают.

– Тогда идем, – резко поднялся Кинби и зашагал, не оглядываясь.

Он знал, что Дэмьен его догонит.

Той ночью в городе многие не спали.

Визжа покрышками, унеслись, переполошив тихие пригороды, несколько автомобилей с тонированными стеклами, падали, истощенные трансом, астралоты, обслуживающие линии повышенной секретности между некоторыми уважаемыми семействами, сбивались с ног полицейские.

Техножреца Юлиуса Ланга это не беспокоило. Он мирно почивал в своей маленькой квартирке, располагавшейся сразу же за мастерской квартального храма бога Лантоя.

Юлиус закрывал храм в 23:30 по часам, висящим над входом. В половину двенадцатого часы издавали длинный писк, жрец выходил из-за прилавка, и принимался вежливо выпроваживать задержавшихся покупателей.

В храмах Лантоя не было алтарей. Каждое устройство, приобретенное в храме, являлось алтарем и воплощением бога. Каждая кредитка, уплаченная за протез или новые глазные линзы, радиоприемник или электрошокер, были жертвоприношением Лантою.

Юлиус искренне почитал своего бога.

И спал спокойно.

До тех пор, пока его не коснулась мертвенно-холодная рука. Он резко открыл глаза и тут же потянулся к пульту с кнопкой тревоги, постоянно лежавшему под подушкой.

– Не надо, Юлиус, – прошипел холодный тихий голос.

Щелкнул выключатель.

На жреца смотрели спокойные серые глаза. Нечеловечески спокойные. Не может быть таких глаз у живого человека, с ужасом осознал бедолага.

Одной рукой сероглазый зажимал своей жертве рот, другой…

От ужаса у Юлиуса полезли на лоб глаза, он забился на кровати, сдавленно мыча.

Кинби демонстративно снял свой огромный кольт с предохранителя.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, – сказал он и встал с кровати.

Только теперь Юлиус заметил, что незваный гость был не один.

Около стены на корточках сидел человек в сером плаще. Подняв голову, он грустно улыбнулся. Глаза его скрывались за стеклами черных очков, но Юлиусу почему-то это совсем не показалось смешным. Он не хотел, чтобы человек снимал их.

Мелодичным голосом второй посетитель сказал:

– Снимите их. Пожалуйста.

И вытянул руку.

Юлиус снова почувствовал, что глаза у него готовы выскочить из орбит.

Он знал эти браслеты.

За все время существования храмов Лантоя, жрецы изготовили лишь три пары таких устройств, наглухо перекрывающих любое воздействие на эмосферу и астрал-каналы пациентов. Две пары пришлось надевать насильно. Обладатель третьей канул в безвестность.