— Теперь, — сказал Хавкин своему помощнику, — если наша вакцина действенна, привитые крысы должны выжить, а остальные — погибнуть. Таков закон. Если же мы получим другие результаты, придется все начинать сначала.

Эксперимент закончился ровно через сутки. Десять из десяти непривитых крыс погибли. Привитые выжили все. Из трупов погибших крыс микробиологи выделили чумные палочки.

Прошло еще несколько дней — привитые крысы чувствовали себя великолепно.

Наступил 1897 год. Эпидемия чумы разрасталась. Ею была уже охвачена территория с населением в восемнадцать миллионов человек. Вести о сотнях смертей стали поступать из Карачи и Хайдарабада, из Пуны и Палампура, Чума пришла и в житницу Индии, провинцию Синд. Правительство страны было в растерянности от разыгравшейся трагедии.

Хавкин торопился. Он решил не терять драгоценного времени на повторные опыты с животными, а перенести их сразу на человека. Но где было найти добровольцев, согласных подвергнуть себя столь рискованным экспериментам? В вакцине Хавкина не было живых чумных палочек, но оставался их смертоносный яд.

— Я думаю, — предложил как-то Шаудри, — в трущобах Пареля, Байкула или Манди, где ютится городская беднота, мы сможем найти одного-двух человек, согласных за денежное вознаграждение испытать на себе вакцину. Что стоит жизнь индуса-бедняка?

Задумавшись, Хавкин ответил не сразу:

— Человеческая жизнь всегда дорого стоит, коллега Шаудри. И нет у нас с вами никакого морального права рисковать ею вправе мы распоряжаться только нашими жизнями, ибо они принадлежат только нам и никому больше.

— Что же делать, учитель? — растерянно спросил Шаудри.

Хавкин промолчал, разглядывая кусты жасмина за окном. Он уже принял решение, и ничто не могло поколебать его.

Первый эксперимент на человеке был произведен 10 января 1897 года. Испытуемым был сам автор противочумной вакцины — доктор Хавкин.

— Может быть, все-таки отменим опыт, — вяло возразил доктор Чаттерджи, директор Центрального медицинского колледжа, приглашенный на вакцинацию как свидетель. — Риск смертелен. Надеюсь, вы понимаете это, мистер Хавкин?

Хавкин улыбнулся. Он был спокоен. Все его сомнения остались позади,

— Я одинок, господин Чаттерджи, и никто не всплакнет над моей могилой, — мрачно пошутил он, расстегивая ворот сорочки. — Это — во-первых, а во-вторых, я не вижу иного выхода.

Врач-англичанин Сюрвайер — давний приятель Хавкина — заполнил вакциной два пятиграммовых шприца, угрюмо проворчал:

— А может, прав наш коллега, доктор Чаттерджи? Зачем вам рисковать собой, Вольдемар? Вы еще так молоды!

Хавкин обнажил левый бок, слегка усмехнувшись, спросил:

— Доктор Сюрвайер, а как бы вы поступили на моем месте?

Англичанин обтер руки спиртовым тампоном, шумно втянул ноздрями воздух и крякнул:

— Клянусь, точно так же, как и вы, Вольдемар! Хавкин тихонько засмеялся.

Сюрвайер ввел ему под кожу вакцину, отложил в сторону пустой шприц.

Хавкин молча обнажил правый бок. Он велел ввести себе десять кубических сантиметров самого крепкого раствора вакцины. То была чудовищная доза чумного яда. Она превышала ровно в пять раз дозу, которой впоследствии вакцинировались жители Бомбея. Этим опытом ученому хотелось доказать безвредность своей вакцины.

Испытание вакцины проходило в тайне. В нее не был посвящен даже Шаудри, уехавший в тот день навестить заболевшего брата.

Хавкин заправил рубашку за пояс, повязал галстук.

— Благодарю вас, господа. Теперь нам остается только ждать реакции организма на введенную вакцину. Уверен, все обойдется хорошо.

Он остался в лаборатории и занялся работой. Через два часа появился озноб и легкая головная боль. Через десять часов температура подскочила до сорока градусов. Головная боль усилилась. Появилось головокружение. То были первые симптомы чумы. С трудом он добрался до кровати. Раздеться уже не было сил. Сон его был беспокоен. То и дело просыпаясь, он записывал свои ощущения в тетрадку. Потная ладонь с трудом удерживала карандаш, такой тяжелый, что казалось — его отлили из свинца. Утром он едва поднялся с постели. Походка была шаткой, как у пьяного. Места уколов опухли и воспалились.

Умывшись и переодевшись, Хавкин отправился на важное медицинское заседание, проводимое самим директором врачебного ведомства Индии. Он держался одним усилием воли. Он даже пытался шутить, и вряд ли кто-нибудь из присутствующих на заседании догадывался о его тяжелом состоянии, вызванном вакцинацией.

Об эксперименте Хавкина несколько дней никому не было известно. Может быть, он так бы и остался в тайне, если бы среди студентов и сотрудников колледжа не появились добровольцы, решившие испытать на себе действие противочумной вакцины.

Хавкин зачитал им строгий и точный протокол самонаблюдений, который он вел с момента прививки...

Сотни прививок, тысячи, десятки тысяч.

«В Бомбее не умер от чумы ни один привитый», — сообщает корреспондент лондонской «Ньюс кроникл».

Чума отступает, как раненый зверь, и, хотя она еще сильна, у человека в руках уже есть надежное оружие против нее. Невозможно переоценить значение вакцины Хавкина. Она спасла не один миллион человеческих жизней, и не только в Индии.