— Хорошо, синьор Джованни.

— Что ты задумал, Джанни? Неужели тебя ищет полиция?!

Грасси толкнул дверь, ведущую в спальню, обернулся.

— Успокойся, мама! Ничего не случилось, и никакая полиция меня не ищет! Я обо всем расскажу завтра.

— О святая мадонна! Ты опять что-то задумал, Джанни! Почему ты не можешь жить, как все люди?

Грасси молча прошел в спальню, набросил крючок на дверь.

За окном шумел Рим. Сквозь неплотно задернутые шторы солнце пронизывало комнату сквозными столбами света.

Он переобулся в домашние шлепанцы, сбросил пиджак, расслабил узел галстука, закатал рукава сорочки, осторожно вынул из саквояжа стеклянную банку, затянутую марлей.

Из-за двери доносились причитания матери, голоса сестры и служанки. Перебивая друг друга, женщины о чем-то громко спорили.

Грасси был спокоен, и предстоящий эксперимент не пугал его своими последствиями. Страшило другое: вместе с ним могли заразиться малярией сестра и мать.

О прозрачные стенки банки, стоящей на ночном столике, бились комары, выловленные сегодня утром а малярийном госпитале Локате Триульце, и каждый второй из них нес в себе малярийных плазмодиев, заполняющих слюнные железы и желудки.

Зоолог по профессии, Грасси разбирался в малярии ничуть не хуже любого врача из госпиталя Локате Триульце. Он разделял взгляды англичанина Менсона, знал о работах молодого врача Росса в Индии и был наслышан о неудачном опыте доктора Аппиа в Секундарабаде.

В науке о малярии неразгаданной оставалась одна загадка: каким образом возбудитель болезни проникает в кровь человека.

Грасси присел на край кровати, сорвал с банки марлю, постучал ладонью по ее бокам. Через минуту-другую в спальне ошалело зазвенели комары, вырвавшиеся на свободу. Они закружили вокруг его головы, замельтешили перед глазами. Грасси ждал, положив на колени оголенные по локоть руки и затаив дыхание.

Впоследствии он так напишет об этом эксперименте: «Когда я занялся исследованием малярии, я счел необходимым предпринять опыты на людях. Однако я был не в состоянии преодолеть внутренний протест, который всегда вызывали и вызывают во мне любые эксперименты на человеке, могущие принести ему вред. Поэтому я решил произвести первый опыт на самом себе».

Утихомирившись, комары облепили его лицо, шею и руки. Грасси сидел не шелохнувшись, боясь спугнуть их. В комарах, как и Росс, он обнаружил цисты с малярийными плазмодиями, но пошел дальше своего английского коллеги: ему удалось проследить определенный цикл развития малярийного плазмодия в теле комара, не похожий на его развитие в крови человека.

— Джанни! — услышал он за дверью голос матери. — По всему нашему дому летают огромные комары. Джанни, ты слышишь меня?

Случилось то, чего он больше всего опасался. Зараженные малярией комары из госпиталя Локате Триульце каким-то образом проникли в соседние комнаты,

— Возьмите полотенца и перебейте их, — быстро распорядился он. — Ни в коем случае не позволяйте им ужалить себя.

— Джанни, они накинулись на меня, как голодные гиены.

Грасси шагнул к окну, распахнул его настежь. Зудела кожа рук, лица и шеи, искусанная комарами. Если комары действительно являются переносчиками малярии, как утверждает Менсон, он должен заболеть. Может заболеть и мать...

Хинин — хорошее лечебное средство, но и он помогает не всегда. Существуют формы малярии, текущие молниеносно, и даже огромные дозы хинина не в силах в таких случаях предотвратить трагический конец.

Стоя у распахнутого окна, о своей смерти Грасси не думал. Он думал о матери и о сестре.

Даже если он погибнет, его дело продолжат ученики — Биньями и Бастианелли. О комарах и о малярии они знают ровно столько же, сколько и он сам, и совсем не важно, чье имя войдет в историю борьбы человека с малярией.

Когда последний комар вылетел из спальни, Грасси закрыл окно и спустился в гостиную.

— Дорогие синьоры, — шутливо обратился он к женщинам, — приказываю всем вам немедленно принять хинин.

— Но Джанни... — капризно возразила сестра, но Грасси резко оборвал ее:

— Я отвечаю за вас и перед богом, и перед своей совестью. Комары были заражены малярией.

— О святая мадонна! — воскликнула мать, испуганно прикрывая ладонью рот. — Что же теперь будет с нами?

Но с ними ничего не случилось. Почему-то не заболел и сам Грасси.

«Возможно, — думал он, — комары из госпиталя Локате Триульце никакого отношения к передаче человеку малярии не имеют? Возможно, что-то было не предусмотрено в эксперименте?»

Прошло два года. Грасси открыл несколько новых подвидов комаров анафелес и сделал очень любопытное наблюдение. Оказалось, что малярийные плазмодии, попадающие в желудок комара с кровью больного, развиваются только в теле самки анафелес, и, следовательно, если малярия переносится комарами, то лишь самками анафелес. Полшага оставелось до решения последней загадки малярии. Нужны были опыты на людях.