Он разозлился:

— Перестань умничать!

— Все! — поднял я руки. — Сдаюсь. Если уж вы ничего не нашли, то мне там вообще делать было бы нечего. Беру свои слова обратно.

Он стал успокаиваться, но дышал пока тяжело. Поэтому я выдержал приличную паузу, прежде чем спросил:

— Может быть, что-то было все-таки? А?

— Было, — неожиданно ответил мне Слава спокойным голосом.

— Ага! — сказал я.

— Ага, — согласился он.

— И что же это было?

— Записка.

— Записка?!

— Записка, — повторил он так же безразлично.

Пришла моя очередь злиться:

— Ну? И что же ты молчишь?

Он словно не замечал моего состояния.

— Интересная такая записка, — задумчиво приговаривал он, будто меня тут и не было.

Мне пришлось взять себя в руки, совсем как Прасковья Модестовна утром.

— И что в ней такого интересного? — спросил я, стараясь, чтоб мой голос звучал небрежно.

Кажется, это мне удалось, потому что он соблаговолил ответить.

— Там было написано только одно слово: «Сука».

Я чуть не плюнул прямо на сияющий паркет.

— И что в этом такого замечательного?

— Да вот, понимаешь, — все тянул он кота за хвост. — Написано это слово как-то странно.

— Это как? — саркастически спросил я его. — Через букву «о», что ли?

Он посмотрел на меня, и впервые его глаза приняли осмысленное выражение — впервые за последние десять минут.

— Первые две буквы этого слова, — сообщил он, — были написаны как аббревиатура. Заглавными буквами.

— То есть как это? — сказал я и осекся.

Потому что сам уже понял.

— Покажи записку! — потребовал я.

Он ее тут же мне протянул, словно давно приготовил и только ждал, когда я пожелаю на нее взглянуть.

Так и есть. На клочке было написано буквально следующее: «СУ-ка!»

Я поднял глаза на Грязнова и, шумно вздохнув, покачал головой:

— Это уже хулиганство.

Мы приехали к Меркулову, но Кости, как обычно, не было. Я пригласил Грязнова в свой кабинет. Лиля испарилась куда-то, но сейчас это было только к лучшему.

Да, это уже вызов — так прозрачно намекать на то, что убийство Бероевой напрямую связано со Стратегическим управлением: две первые буквы этого собачьего слова, выделенные как заглавные, указывают на прямую связь.

— Как ты думаешь, чего они добивались?

Грязнов сразу понял, что я имею в виду.

— Трудно сказать, — признался он. — Я не склонен думать, что это бравада. Они ничего не делают просто так. У них все функционально. То есть все имеет свой смысл.

— Вот я и спрашиваю тебя, — повторил я терпеливо, — чего, по-твоему, они добивались?

— А ты как думаешь?

— Я тебя спросил.

— Ну хорошо, — кивнул он. — Что, если они прощупывали почву?

Опять! И здесь почву прощупывают.

— В каком смысле? — спросил я, хотя и знал приблизительный ответ.

Так и оказалось: он сказал то, о чем думал я.

— Они хотят знать, что нам известно о Стратегическом управлении.

— Откуда они могут узнать о нашей реакции? — поинтересовался я. — Как они узнают о том, что мы предприняли в связи с этой аббревиатурой — СУ?

— По нашим следующим шагам, — просто ответил он.

В этом была какая-то логика, но все равно меня не все здесь устраивало.

— Шаги могут быть самыми разнообразными, — не сдавался я. — Подтекст у них может быть какой угодно — не мне тебя учить.

— Они ничего не теряют, — предположил Грязнов. — Если нам ничего не известно об этом долбаном управлении, эти буквы ничего нам не дадут. А если знаем, то вряд ли насторожимся, зато выдать себя можем. Но мы даже не догадываемся, в какую сторону идти, чтобы получить по башке.

— Не понял, — устало произнес я.

Он только вздохнул: что, мол, с тебя взять.