Я проговорил:

— Генерал Басов… Генерал МВД Мальков…

Меркулов уставился на меня:

— Откуда?..

Я был лаконичен:

— Аничкин.

— Еще какие-нибудь фамилии? — выжидательно смотрел на меня Меркулов. — Называл он еще?..

— Нет.

— Так… — сказал он. — Но теперь все-таки доложи, где ты его собираешься держать. Надеюсь, не у одной из своих баб?

— Возможно, и у баб-с, — сказал я. — Я, кстати, спросить хотел. Каким образом вы собираетесь арестовывать этих людей? Каждый из них имеет иммунитет — депутатскую неприкосновенность.

— Найдем способ, — ответил Костя. — Ну так — где? Только честно. И не финти. Это же не шутка все-таки.

— В деревне.

— Где?!

— В деревне, — повторил я. — У Грязнова есть замечательный домик. Там его никто не найдет.

Меркулов ошеломленно уставился на Грязнова. Тот — на меня. Я глядел в сторону.

— А почему ты мне не сказал? — спросил Грязнов, когда пришел в себя.

Я виновато развел руками:

— Не успел. Извини.

— А что? — задумчиво проговорил Грязнов. — Пожалуй, это неплохая мысль. Там его никто искать не будет.

— Твой племянник Денис не может нам помочь? — спросил его вдруг Меркулов.

— Браво, — негромко сказал я ему. — А вот я почему-то не догадался.

— Думаю, это возможно, — медленно ответил Грязнов. — Но разумеется, посвящен в дело будет только он, и то самую малость. Он просто немного поживет с Аничкиным — и все. Остальных членов своего бывшего агентства я привлекать к этому делу не буду.

— Разумно, — кивнул Меркулов. — Если уж в нашей системе возможно предательство, то в детективном агентстве, пусть даже это твоя знаменитая «Глория», — тем более.

— Тем менее! — возразил я. — Они не за идею работают, а за деньги. Так что они меньше подвержены вирусу предательства, чем мы.

Грязнов промолчал, но я поймал взгляд, которым он меня как бы поблагодарил.

— Что ж, — сказал Меркулов. — Давайте подведем итоги нашего блицсовещания…

— Минуточку… — Заговорил вдруг Грязнов. — Мы еще не поговорили о деле Борисова.

— Точно! — согласился я. — И о таинственном ключе, найденном в больничной утке.

— А что такое? — заинтересовался Меркулов.

— Ты что, ничего не доложил? — удивленно посмотрел на меня Грязнов. — Ну, работничек…

— Костя, чего это он пристал ко мне? — Я спокойно посмотрел на своего начальника.

Грязнов сказал:

— А что вам известно о бандитском авторитете по имени Эдуард Лапшин?

Костя покачал головой:

— Ничего.

— Есть оперативные данные, — медленно говорил Грязнов, — что банда этого Лапшина имеет касательство к нашему делу.

— Вот как? — отозвался Костя Меркулов. — Каким образом?

— В квартире убитого Смирнова наши эксперты из НТО обнаружили его пальчики. И еще. В день убийства Борисова, буквально за час до его убийства, один из наших агентов видел в этом госпитале некоего Волоху.

— А это что за птица? — спросил Меркулов.

— Волоха — вор в законе, один из ближайших подручных Эдуарда Лапшина. На его совести немало мокрых дел. Правда, и у его босса их не меньше.

Мы немного помолчали, а потом заговорил Костя.

— Интересно, — сказал он, — очень интересно. Это раскрывает новую грань так называемого Стратегического управления.

— Какую именно грань? — спросил я.

— Они не гнушаются ничем. И действуют руками отпетых, заурядных уголовников, — ответил Меркулов.

— Лапшин — не заурядный уголовник, — возразил Грязнов. — Он птица высокого полета.

Но у Меркулова на этот счет был свой, особый, взгляд.

— Незаурядных уголовников не бывает, — упрямо проговорил он. — Все они — примитивные сволочи.

Грязнов пожал плечами и не стал спорить.

— Ну и что этот Лапшин? — спросил я. — Какая все-таки связь?

— Ты не понял? — удивился Грязнов. — А Смирнов? А Борисов?

— Ключ тут при чем? — спросил я.