После этого Мейер положил второй кусок дочери, затем настала очередь мальчишек, а себе он взял мясо последним. Дети сложили руки и склонили головы. Мейер тоже склонил голову и произнес:

– Благодарю тебя, Господи, за хлеб насущный! – и продолжил, держа вилку зубцами вверх: – Может, это и вежливо стучаться в дверь и говорить: «Прошу прощения, сэр, но мы из полиции, не будете ли вы так любезны открыть нам?» Может, в тридцатом участке все такие вежливые. Может, у тамошних бандитов есть дворецкие, которые отворяют двери полицейским. Может, у них это так принято...

– Стива не ранило? – перебила его Сара.

– Слава Богу, нет. Но этот Коттон Хейз как раз сделал все, чтобы Стива подстрелили. Можете мне поверить!

И Мейер энергично закивал головой.

– Какое глупое имя – Коттон! – фыркнул восьмилетний Джефф.

– Тебя никто не спрашивает, – осадил его отец. – Как это Стив уцелел, уму непостижимо. Ему просто повезло. Сара, передай мне, пожалуйста, зеленую фасоль.

– Постучал в дверь! – не унимался Мейер. – Подумать только – постучал в дверь!

– А чего тут плохого – стучаться? – поинтересовался Алан, которому было одиннадцать.

– Если ты подходишь к нашей с мамой спальне, а дверь закрыта, ты обязательно должен постучаться, – нравоучительно произнес Мейер. – Так поступают все воспитанные люди. И если ты приходишь в чужой дом, тоже надо постучать в дверь. Но сейчас мы обсуждаем не твои манеры, Алан. И не манеры Сузи и Джеффа.

– А чьи же тогда? – спросила десятилетняя Сузи.

– Сотрудника полиции, – пояснил Мейер. – А самыми лучшими сотрудниками в полиции считаются те, у которых вообще нет манер.

– Мейер! – предупредила его Сара. – Тут дети!

– Мы уже провели границу между детьми и полицейскими, – сказал Мейер. – Будь добра, передай мне хлеб. Кроме того, дети прекрасно знают: все, что говорится за этим столом, – семейная тайна и она должна умереть в четырех стенах. Верно, дети?

– Да, папа, – ответил Джозеф.

Сузи и Алан закивали с таким видом, словно им были доверены секретные чертежи новой атомной подводной лодки. Мейер оглядел стол в надежде обнаружить масло.

– Ох уж эта кошерная пища! – сказал он. – Будь добра, дорогая, дай мне масла.

– Язычник! – усмехнулась Сара и встала из-за стола.

– Язычник! – повторил Мейер, пожав плечами. – Я прежде всего полицейский. Мне надо быть в хорошей форме. Кто знает, вдруг когда-нибудь мы окажемся на дежурстве с мистером Коттоном и встретим того самого преступника, которого разыскивают в двадцати штатах, и вдруг Коттон протянет ему свой револьвер и попросит: «Будьте так любезны, подержите его минуточку!» Вот тогда мне очень даже потребуется сила!

– Он не должен был стучать, папочка? – спросила Сузи.

– Радость моя, – сказал Мейер, – человека, который жил в той квартире, разыскивали за убийство. Когда человека разыскивают за убийство, стучать надо исключительно ему по башке.

Сузи захихикала, а Сара крикнула из кухни:

– Мейер!

– А что, я должен учить их миндальничать с убийцами?

Сара вошла с столовую.

– Не в этом дело, – возразила она. – Но лучше не шутить, что кого-то надо стучать по голове.

– Ладно, больше никаких шуток на эту тему, – согласился Мейер. – Но этот Хейз просто ходячий анекдот. Видели бы вы его! Сотня царапин, и из каждой течет кровь...

– Мейер! – резко оборвала его Сара.

– Но так оно и было на самом деле! Почему я не имею права сказать, что у него текла кровь?

– Потому что мы едим.

– Это точно. Отличное мясо. Хейза пришлось отправить в больницу. Ничего серьезного. Но его всего обмотали бинтами, и он стал похож на человека-невидимку. Псих. Придумал приключение на свою голову. Стучать в дверь!

– Стив очень сердился?

– Не знаю. Он особо не распространялся. Этот самый мистер Коттон должен завести визитные карточки и на каждой напечатать: «К вам пришел в гости мистер Коттон Хейз». Постучит и просунет карточку под дверь. Если он и дальше будет действовать в том же духе, то больше трех дней не протянет. Потом мы с трудом опознаем его в одном из утопленников, что находят в реке Дике.

– Мейер!

– Все, все, не буду! – сказал Мейер и примирительно улыбнулся. – Будь так добра, Сара, милая, передай соль!

Лейтенант Бирнс обедал вместе с женой Харриет и сыном Ларри. Бирнс был плотным человеком с плотной круглой головой. На его обветренном, морщинистом лице, совсем рядом с крючковатым носом, притаились крошечные голубые глазки. Верхняя губа казалась чуть безвольной, зато в нижней чувствовалась сила: слегка выдаваясь вперед, она придавала лицу сердитое выражение. Подбородок напоминал камень с ямочкой посередине. На короткой толстой шее аккуратно сидела голова. Казалось, если надо, он может втянуть её, как черепаха. У него были тяжелые мозолистые руки человека, честно трудившегося всю жизнь.