И вот уже один парень, высокий толстяк в вязаной шапочке, махом допил пиво, а пустую бутылку кинул в сторону центра. Цели она не достигла, но за ней следом полетели другие. Пенсионеры бросились врассыпную. Поднялась паника. Тут случилось странное: словно по команде пацаны достали припрятанное в бесформенной одежде оружие — кто камень, кто бутылку, а кто и кусок арматуры — и двинулись к центру.

Санек искал глазами Палыча, но тот вместе с помощниками уже куда-то исчез с помоста.

Саша успел заметить, что тусовских возглавлял Волчок. Он собрал всех вместе, что-то прокричал им, и парни побежали вслед за толпой внутрь здания.

Санек судорожно вынул из кармана мобильный и дрожащими руками начал набирать номер.

Первые несколько секунд ничего не было слышно — словно затишье перед бурей. И вдруг началось — площадь взорвалась криками и шумом. Санек завороженно наблюдал, как вылетают стекла, как из окон на землю выкидывают товары — белоснежные лифчики и трусики медленно планировали прямо в грязный снег, слышались ругань и мат.

А потом площадь быстро и бесшумно наполнилась людьми в бронежилетах и масках.

«Все, как тогда», — мелькнуло в голове у Санька.

Но на этот раз все кончилось гораздо быстрее. Уже через пятнадцать минут из центра стали выводить парней с заложенными за спину руками. Почти никто не успел убежать — да и как бы? В здании был только один основной вход.

Тут диспозиция опять изменилась. На площадь въехали две милицейские машины. Из них высыпали люди в форме и с автоматами наперевес. Часть из них исчезла из поля видимости — правда, бросились они не в «Олимп», а куда-то в сторону дворов. Потом появился милицейский начальник, он медленно подошел к автобусу «масок» и о чем-то долго разговаривал с их командиром.

Спустя пару минут откуда-то сбоку вывели Палыча с руками, заломленными за спину. Следом вели его помощников, которые, оказывается, тоже были здесь, видимо, наблюдали за акцией со стороны. Среди них был и Игорь.

Все это Санек видел из своего укрытия. А потом на его плечо опустилась чья-то тяжелая рука. Он вскрикнул от неожиданности. Перед ним стоял отец.

— Тоже мне, конспиратор, — улыбнулся он. — Тебя ж за версту видать. Но за своевременный сигнал от населения — спасибо.

До глубокой ночи сын и отец просидели в дешевой кафешке, куря и попивая чай. Именно чай. От спиртного Николай Александрович в тот день отказался. Может быть, только при сыне. Но это все равно было приятно.

— Ты молоток, справился, — говорил батя. — Когда позвонил, мы были уже рядом, но все же ты среагировал чуть раньше. Никто не знал, что они так рано начнут.

— А я не знал, что будет ОМОН.

— Да никакой это не ОМОН, — рассмеялся сухим смехом отец. — Так, одно охранное предприятие. Это, видать, хозяин торгового центра решил себя обезопасить. Он приятеля своего из этой фирмы попросил театральное представление тут устроить. Маски-шоу, так сказать. Наших они не ожидали.

— Да уж, никто не ожидал, — проговорил Санек. — А что там с магазинами? Пострадал кто-нибудь?

— Да фигня, в общем. Пару окон разбили да нескольким продавцам синяки поставили. Ничего серьезного. Вот товар попортили, это да. Но ничего, сдается мне, хозяин не обеднеет…

— А что с Палычем?

Отец нахмурился.

— А вот Палыч твой — мразь последняя. Я бы таких, кто руками малолеток свой бизнес делает, стрелял бы, как собак. Да только у нас в стране смертную казнь запретили. Чистоплюи…

— Батя, какой бизнес? — недоумевал сын. — При чем тут бизнес? Я-то думал, он политикой занимается.

— Да какая тут, на хрен, политика! — Николай Александрович так повысил голос, что официантка испуганно посмотрела в их сторону. Но, увидев, что этот грузный краснолицый мужчина одет в милицейскую форму, несколько успокоилась. — Политика, Саня, тут вообще ни при чем. Все эти лозунги, которыми они размахивают, — всего лишь прикрытие для их грязных дел. Твоему Палычу просто заплатили конкуренты Алика — ну владельца центра. Вся Москва знает, что Палыч специализируется на таких вот… этнических разборках. И держит для этой цели свору молодых, специально натасканных цепных псов. Качалку им халявную предоставляет да лапшу на уши вешает, а они и хавают…

Саня опустил глаза.

— Самое обидное, что надолго Палыча не посадишь, особо не за что. Организацию массовых беспорядков ему не припаять, да и адвокат у него толковый… Но ты не переживай, он теперь пуганый, может, пацанов смущать перестанет. Хотя вряд ли…

— А что с ребятами будет?

— Да большинству ничего. Поругают да отпустят…

Они помолчали, потом Николай Александрович спросил:

— Как мать?

— Нормально, — пожал плечами Санек. Он не знал, что ответить.