Говорят, Марлен Дитрих была лесбиянкой. И Грета Гарбо. И, кажется, еще Мей Уэст?..

Она глаз не сводила с Нормы Джин, которая сражалась с бельем на заднем дворе. Жалкие ободранные пальмы, под ногами хрустит высохшая крошка листвы. Девочка так бережно и аккуратно развешивает развевающиеся на ветру спортивные штаны и майки Уоррена. И огромные шорты Уоррена, в которые, если бриз подует в нужном направлении, она может завернуться с головой. Будь он трижды проклят, этот Уоррен Пириг! Что между ним и Нормой Джин? Или же все это происходит только в голове Уоррена и приводит к тому, что в глазах его при виде Нормы Джин возникает тупое, ослиное и какое-то больное выражение, какого Элси не видела в глазах мужчин вот уже лет двадцать?.. Но ведь это же чистой воды физиология. И винить мужчину в этом никак нельзя, разве не так? И себя винить тоже вроде бы не в чем.

И однако же она является женой этого мужчины, и она просто обязана защитить себя. Женщина должна уметь защитить себя от таких девушек, как Норма Джин. Ибо сзади к девушке уже подбирался Уоррен, причем так тихо и грациозно, чего, казалось, никак нельзя было ожидать от мужчины такой комплекции. Ну, разве что если вспомнить, что он был боксером, а боксеры, как известно, умеют двигаться быстро и ловко. Вот Уоррен хватает девушку за задик, сжимает в ладонях обе половинки, круглые, как дыньки. А Норма Джин резко оборачивается, она удивлена, она не ожидала. А потом вдруг утыкается лицом ему в шею, и ее длинные вьющиеся пепельно-белокурые волосы закрывают его лицо, словно занавеской.

Элси почувствовала, как внутри у нее что-то сжалось.

— Как можно ее отослать? — произнесла она громко, вслух. — Ведь у нас больше никогда не будет такой девочки!

Когда к половине одиннадцатого утра все белье было развешано на веревках, Элси отослала Норму Джин в школу с запиской к директору следующего содержания:

Пожалуйста, прошу, освободить мою дочь на сегодня от занятий. Мы должны ехать с ней в больницу, где лежит ее мать. Нас вызвал врач. Сама я чувствую себя неважно, и мне трудно будет проделать такой путь одной.

То была совершенно новая уловка, прежде Элси никогда не прибегала ни к чему подобному. Ей не хотелось оправдываться тем, что у Нормы Джин проблемы со здоровьем. Ведь рано или поздно в школе могут возмутиться тем, что девочка слишком часто пропускает занятия по причине, как писала Элси в записках, страшной головной мигрениили сильных колик.

Головная боль и колики по большей части не были обманом. Бедняжка Норма Джин действительно мучилась ими во время менструации, в ее возрасте сама Элси никогда не испытывала ничего подобного — да не только в этом возрасте, вообще никогда. Возможно, девочку даже следовало показать врачу. Если она согласится, конечно. Норма Джин лежала или наверху, на кровати, или внизу, на продавленной кушетке, чтобы быть поближе к Элси, вздыхала, постанывала, а иногда даже тихонько плакала, бедняжка. Лежала с грелкой на животе, что вроде бы дозволялось «Христианской наукой»; Элси тайком подсыпала ей мелко размолотый аспирин в стакан апельсинового сока. Бедная глупенькая девочка, она считала все лекарства «противоестественными», считала, что излечить может лишь Иисус, если твоя вера в Него достаточно крепка. Ну, конечно, можно подумать, только Иисус способен вылечить тебя от рака или прирастить новую ногу взамен оторванной, или восстановить зрение в глазу с поврежденной сетчаткой, как у Уоррена! Только Иисус способен вернуть к жизни искалеченных детей, жертв гитлеровской люфтваффе, чьи снимки напечатаны в «Лайфе»!

Итак, пока белье сушилось на веревках, Норма Джин отправилась в школу. Ветерок был не сильный, но солнце палило. Элси не переставала дивиться одному факту: всякий раз, как только Норма Джин заканчивала работу по дому, к обочине у ворот тут же подкатывал на машине один из ее дружков, нетерпеливо жал на клаксон, и навстречу ему, вся в улыбках и подпрыгивающих кудряшках, выбегала Норма Джин. Как вообще этот парень в тарахтящем полуразвалившемся автомобиле (кстати, он выглядит гораздо старше, похоже, уже вышел из школьного возраста, размышляла Элси, подглядывавшая в щелку между занавесками) мог знать, что Норма Джин не была сегодня в школе? Может, она посылала ему какие-то телепатические сигналы? Может, причиной тому некий сексуальный радар?.. Или же (но Элси не хотелось даже думать об этом!) девочка испускала какой-то специфический запах? Ну, как собака, сучка, разомлевшая от жары, и все до одного псы в округе, учуяв его, тут же сбегаются и начинают скрести лапами землю у ворот?..

Вот так, в точности так же, начинают сходит с ума и мужчины. И разве можно их винить за это?

Иногда за Нормой Джин заезжал не один, а сразу несколько парней. Хихикая, как маленькая девочка, она подбрасывала на ладони монетку. Решала, чью машину выбрать, с каким парнем ехать.

Все же это очень странно, что в дневнике Нормы Джин не упоминается ни единого мужского имени.Да и вообще почти никаких имен, кроме ее, Элси, и Уоррена. Что это может означать?..

Стихи, молитвы. Какая-то бессмысленная ерунда. Разве это нормально для пятнадцатилетней девчонки?..

Им надо поговорить. Сейчас же, немедленно.

Элси Пириг долго будет помнить этот разговор. Черт побери, еще бы его не помнить! После него осталось стойкое чувство отвращения к Уоррену. Но что тут поделаешь — это мужской мир, разве может женщина противостоять ему?..

Норма Джин говорила тихо и застенчиво, однако Элси поняла, что девочка думала о ее словах с самого утра.

— Вы, наверное, шутили, тетя Элси. Ну, насчет того, что мне надо замуж. Шутили, правда?

И Элси, сняв с кончика языка табачную крошку, ответила:

— Я на такие темы не шучу.

Тогда Норма Джин, разволновавшаяся уже не на шутку, сказала:

— Я боюсь выходить замуж, тетя Элси. Для этого надо действительно очень любить парня.

Элси заметила:

— Ну, должен же быть среди них хотя бы один, в кого ты влюблена, а, детка? Про тебя ходят разные слухи, дорогая моя.

На что Норма Джин быстро ответила:

— Вы, наверное, имеете в виду мистера Хэринга? — И тут Элси уставилась на нее с недоумением, а Норма Джин поправилась: — Или, может, мистера Уиддоса? — Но Элси продолжала взирать на нее с недоумением, и тогда краска бросилась в лицо Нормы Джин, и она добавила торопливо: — Но я больше с ними не встречаюсь! Я же не знала, что оба они женаты! Нет, тетя Элси, клянусь, не знала!