– Какая песчинка?
– не поняла Лика.

Демон опять расхохотался, снова заставляя девушку закрывать уши и жаться к Рэмиэлю, который решил это немедленно прекратить:

– Хватит!
– прогремел он, обрывая смех.
– Убирайтесь туда, откуда пришли. Но предупреждаю - я не отдам ее никому из вас.

– А что нам скажет сама Чистая?
– спросил демон.

Габриэль перевел свой взор с девушки на темный угол комнаты и произнес:

– Прежде чем она что-то решит, она должна знать, какое решение принимает.

– А она знает, ведь так... Анжелика?
– позвал демон по имени сладким голосом, заставляя ее вздрагивать.

– Тебе не обязательно что-то говорить, - сказал ей Рэмиэль.

– Но я хочу сказать, - возразила она.

Анжелика попыталась убрать его ладонь со своего лица, и Рэмиэль позволил ей это.

– Я уже сделала свой выбор, - произнесла девушка, одаривая его теплотой своих голубых глаз.

Со стороны Асмодея послышался довольный смешок, и в комнате стало темнеть. Этот сгусток тьмы расширился, начиная передвигаться и наползать на потолок.

– Ну разве можно отказать такому созданию? А, Рэмиэль? Она может быть твоей и душой, и телом. Так возьми ее...

Рука Рэмиэля потянулась к лицу Анжелики и накрыла ее щеку, слегка сжимая пальцы на коже о того напряжение, в котором он находился. Но ни слова коварного демона подтолкнули его к этому. Эти слова были лишь толикой того искушения, с каким к нему тянулась Анжелика.

Ее взгляд, ее слова, вся она! Она так была ему необходима...

И только умоляющий голос Габриэля заставил его остановиться:

– Рэмиэль...

Остановиться в этот раз... снова себе запретить... закрыть глаза... и стерпеть, выдыхая ноющий стон. Но, к сожалению, Лика никак не пыталась облегчить его муки, кладя теплую ладошку на его щеку и прижимаясь лбом к другой щеке.

И ее слеза опалила кожу...

– Убирайтесь, - процедил он Ангелу и Демону, успевая отнять от Анжелики руку, в которой снова вспыхнуло пламя.

Но в этот раз огонь оказалось не затушить. Он требовал выхода, вырываясь из-под контроля. Единственное, что удалось Рэмиэлю, это удержать в себе его жар. Отскочив от Анжелики, он встал на ноги возле кровати и запылал холодным пламенем, которое затрещало на его пальцах, обещая вот-вот стать таким горячим, что могло бы спалить как Ангельские крылья, так и шкуру любого демона.

– Убирайтесь, - повторил Рэмиэль, сжимая уже дымящиеся кулаки.

И Тьма растворилась, оставляя после себя все тот же смех.

И вспыхнул Свет, ослепляя на миг... и тут же померк, оставляя после себя тихие слова ушедшего Архангела:

– Мы не оставим ее, Рэмиэль...

Пытаясь совладать с собой, Рэмиэль ничего не ответил. Он задыхался, он горел. И упав на колени, он закричал, поднимая руки к небу, моля и проклиная. Но боль, непривычно ощутимая в теле, согнула его пополам, и онемевшие пальцы заскребли ногтями по полу, оставляя выжженные борозды...

***

– Ох...
– вырвалось у Анжелики вместе со сдавленным всхлипом.

Она смотрела на пылающего в огне Рэмиэля, и слезы катились из глаз. Видеть его мучения было невыносимо, но хуже всего было то, что она не знала, чем помочь. Что она может для него сделать? Что?!

Отбросив страхи и сомнения, Лика сползла с кровати и села перед Рэмиэлем. Она хотела к нему прикоснуться... обнять... успокоить... Сделать хоть что-нибудь! И ее рука неуверенно и осторожно потянулась к нему, кожей ощущая едва уловимое тепло, которое исходило от Ангела. Пусть он весь был в огне, словно живой факел, но Лика уже дотрагивалась до этого огня и знала все его секреты.

Заметив ее намерения, Рэмиэль резко выдохнул:

– Не трогай...

Он дернулся назад, подрываясь на ноги и налетая спиной на стену. Лика закрыла рот ладонью, с ужасом смотря на своего Ангела. Сейчас, когда в комнату через шторы пытались пробиться первые лучи солнца, тень капюшона почти не скрывал его прекрасного лица. Но вот глаза... глаза снова налились густой темнотой, которая обещала проникнуть в самую суть ее души, стоило лишь поддаться соблазну и нырнуть в эту тьму. И с головы до ног его лизали языки пламени, извиваясь на коже плаща и переливаясь всеми оттенками красного и оранжевого цвета. Анжелике еще не доводилось видеть чего-то подобного, но она была готова молиться, чтобы никогда больше не видеть снова.

Моргнув и стряхнув слезы, она тихо спросила:

– Что я могу сделать?

– Ничего, - ответил он, опуская голову, чтобы спрятать от нее свои глаза.
– Я справлюсь с этим лучше, если мой прекрасный Ангел не будет меня так нещадно искушать.

– Но я же...

– Не стоит так волноваться, - перебил он ее.
– Успокойся... и ляг в кровать.

У Лики едва не вырвалось новое возражение, но она вовремя себя остановила. С кем она собралась спорить? С Архангелом? И пусть она все равно с ним была не согласна, но решила его послушать. Встав с пола, она легла в кровать и заползла под одеяло, свернувшись калачиком так, чтобы ей было хорошо видно Рэмиэля.