— Что-то капает! — услышал я прямо за своей спиной резкий мужской голос. Оказалось, что натуральное яйцо тети Илки просочилось сквозь швы портфеля и сейчас капало на прекрасную, необычайно элегантную обувь из змеиной кожи моего заднего соседа.

— Что это такое, черт побери? — прошипел он и протер змеиную кожу своей перчаткой.

— Это яйцо, — правдиво ответил я. — Извините, пожалуйста.

Мне было жаль его от всего сердца. Яйцо проложило по нему свой болезненный путь, как до этого у меня: от змеиной кожи на перчатку, с первой перчатки на вторую, со второй перчатки на носовой платок, и с носового платка — это уже неумышленно — на далеко выступающий вперед нос костлявой дамы, которая с громким кудахтаньем принялась стирать яичные следы своей шелковой шалью.

Поскольку яичные следы оказались весьма клейкими, шелковая шаль мигом заблистала грациозной желтизной. Костлявая, зажав шаль между большим и указательными пальцами, выбросила ее вон.

— Спокойно! — прозвучал слева властный, привычный к командам голос. — Все остаются на своих местах! Не двигаться!

Какое счастье, что кто-то взял на себя командование. Возможно, это был генерал в отставке. Пассажиры замерли в ожидании.

Я уже стал питать надежду, что худшее позади, как вдруг почувствовал непреодолимое желание чихнуть.

Я вынужден был ему последовать и инстинктивно схватил свой носовой платок. Вокруг поднялась паника.

— Не прикасайтесь ко мне! — заверещала толстая дама, как будто я к ней неприлично приставал. Но и другие пассажиры отодвинулись на враждебную дистанцию. Постепенно я стал превращаться в прокаженного.

— Послушайте, мужчина, — сказал генерал, выглядевший с двумя желтыми полосами на лбу, как индейский шаман. — Вы не хотели бы покинуть автобус?

— Что вы ко мне привязались? — отважно возразил я. — Мне еще три остановки ехать осталось.

Но толпа была на стороне генерала и громко подбадривала его, когда он, поддерживаемый змеинокожим, приготовился насильно выставить меня из автобуса. Снова я один был против общественного мнения. И я решил действовать. Молниеносно сунув руки в портфель, сначала правую, потом левую, я вознес их, капающие, над собой.

— Итак, вы хотели бы меня выбросить? — крикнул я.

Ропща, чернь отступила. Я подчинил толпу своей власти. Дайте мне корзину сырых яиц, и я покорю мир [19] .

Из боязливо стиснутого клубка раздались робкие голоса.

— Пожалуйста, милостивый государь, — просили они, — не будете ли вы столь любезны и выбросите хотя бы портфель? Пожалуйста!

— Ну, хорошо. Почему бы и нет.

На мое великодушие еще никто не жаловался. Я наклонился над портфелем. В это мгновение автобус затормозил у выбоины.

По сравнению с тем, что произошло потом, комичный балаган времен немого кино — классическая трагедия. Я спрыгнул и предоставил автобусу продолжить свой яичный путь.

— Господи Б-же! — растерянно покачала головой самая лучшая из всех жен, когда я пришел домой. — Что случилось?

— Тетя Илка, — сказал я, ворвался в ванную и провел полчаса под душем полностью одетым и с портфелем.

На старый вопрос, что первично — яйцо или курица, — у меня нет ответа.

Знаю только, что в общественном транспорте я охотнее проехал бы с курицей, чем с яйцом.

Я пришел к заключению, что при покупке продуктов надо проявлять максимальную осторожность. В конце концов, можно получить не меньшую прибыль на зеленщике, чем от его коллег из другой области хозяйства, особенно, если речь идет о хитромудром еврейском народе.

У нас покупка относится к очень деликатной сфере. Тут есть различные подходы.

При консервативном методе не следует верить тому, что говорит вам продавец.

При профессиональном, наоборот, надо верить.

При экстремальном не следует верить тому, в чем уверен.

Как известно, человечество уже много столетий назад отказалось засовывать пищу в рот руками и вместо этого легкомысленно предпочитает использовать столовые приборы. Это решение сделало процесс еды хлопотным и неуютным.

Если же сегодня человек время от времени и применяет при поедании пищи пять своих искусных пальцев, то только тогда, когда он один, и его никто не может видеть, или когда кто-то может видеть, но делает то же самое.

Пять человеческих пальцев гораздо удобнее и надежнее, чем, например, четыре поблескивающих никелем вилок. Беспомощность столовых приборов очевидна и из того, что острейшая проблема падающих кусков пищи до сих пор остается нерешенной.

Нередко, например, при перекладывании мяса с блюда на тарелки немного соуса капает на как правило белую скатерть. Трое из четырех людей в подобной щекотливой ситуации в панике пытаются удалить эти пятна мясного сока ногтем, ножом или другим импровизированным скребком. Большинству, к сожалению, неизвестно, что при современном состоянии науки пятна соуса невозможно уничтожить и трением белой салфетки. Так что же делать?