— Что у вас есть сегодня? — спросил я, недолго думая.

Нафтали уставился в точку приблизительно в пяти сантиметрах от моей головы и с готовностью ответил:

— Хумус, меши с бургулем или вус-вус.

Трудный выбор. Хумус отдаленно напомнил мне латинскую поговорку, но вус-вус было совершенно новым словом.

— Принесите мне вус-вус.

Фантастическая комбинация омлета, риса, кусков мяса и мятного соуса, поданная мне Нафтали, была ужасна на вкус, но я не хотел дать ему даже повода для насмешек. Более того: я хотел произвести на него впечатление.

— А есть у вас еще что-нибудь? — поинтересовался я как бы между прочим.

— Так точно, — ухмыльнулся Нафтали. — Хотите кебаб-бахарат, шашлык-эльфа, нарезанный сехон или, может быть, немного шмир-шмира?

— Понемногу всего.

К такому решению я склонился еще и потому, что не знал ни одного из этих экзотических названий. Я ожидал, что Нафтали мне принесет пряный паштет, липкий компот или клейстер. Ничего подобного. Он поставил передо мной этакий лабораторный стол, на котором смешал пару сырых верблюжьих кишок с сушеной рыбой, посыпал все огромным количеством перца и вдобавок залил невообразимым объемом масла, смолы и серной кислоты.

Всего пару недель спустя я уже покинул больницу и смог снова приступить к работе. Если не считать постоянные приступы головокружения, я чувствовал себя довольно неплохо и понемногу начал забывать эту жуткую трапезу. Но что делает судьба? Она выкидывает со мной новые шутки.

Как-то раз, проходя домой мимо змеиного логова Нафтали, я увидел его ухмыляющегося в дверях заведения. Моя гордость не позволяла пуститься наутек от этой ухмылки. Я вошел, засвидетельствовал Нафтали свое почтение и сказал:

— Мне бы хотелось чего-нибудь остренького, приятель.

— Будет сделано! — засуетился Нафтали. — Прикажете первоклассный кибах с камоном или хаши-хаши?

Я заказал комбинированную двойную порцию, которая представляла собой соединение археологических раскопок всех ингредиентов древнеперсидской кухни с добавлением некоторого количества гипсовой пудры как гарнира. После того, как я эту драгоценную находку продавил вниз, можно было приступить к десерту.

— Вам сварси с миш-мишем или паклаву с сум-сумом?

Я съел оба. Правда, следующие два дня мой организм был абсолютно бесчувственен и я, шатаясь, бродил по окрестностям, как сомнамбула.

Только этим я могу объяснить, что в следующий раз, когда я увидел ухмыляющегося Нафтали, то снова зашел в его гадючник.

— Что позволите подать сегодня, дружище? — спросил он выжидающе, презрительно растянув уголки рта.

И тут на меня снизошла божественная искра, воспламенив мою гордость и талант импровизации. В следующее мгновения я открыл для себя два совершенно новых персидских национальных блюда:

— Порцию кимсу, — заказал я, — и, пожалуй, сбаги с куб-кубом.

И что произошло? Что, спрашиваю я вас, произошло?

А произошло то, что Нафтали с вежливым "сию секунду" скрылся в глубинах своего мрачного притона и уже через короткое время поставил передо мной некое подобие репы, обложенной бараньей ногой.

Но так просто ему меня победить не удастся:

— Эй! А где же мой куб-куб?

Никогда не забуду суетливость, с которой Нафтали извлек банку с куб-кубом из глубин своего прилавка.

— Прекрасно, — сказал я. — А сейчас я хотел бы стаканчик ваго-гиора. Но только холодного, уж позвольте.

С ним он и примчался через мгновение. Уютно прихлебывая свой ваго-гиор, я понял, что все эти экзотические, оригинальные блюда, все эти бургули, бахараты и вус-вусы, мехши и пехши — не что иное, как жалкий обман, чтобы высмеять нас, глупых европейских переселенцев. Вот что стояло за таинственной ухмылкой сфинкса.

Чтобы избежать недоразумений: Ваго-гиор — это имя моего знакомого директора банка, который выхлопотал мне ссуду на вполне приемлемых условиях.

Потому я и захотел каким-либо образом увековечить его имя.

С того дня я более не боялся восточной кухни. Скорее, она меня боялась.

Это Нафтали теперь должен был, да еще с краской стыда на лице, забирать назад свое мао-мао, которым я оставался не доволен.

— И это мао-мао? — спрашивал я саркастически. — С каких это пор подают мао-мао без кафки?

И я отказывался потреблять его мао-мао, ибо на столе нет кафки.

Поскольку, если литературно вы любите Франца Кафку, то и гастрономически он должен стоять выше всякой критики.