Шрифт:
– Пепел и тьма! – прокричал в небо Деккер, раскинув руки. – Клянусь Первозданной Тьмой, ты ответишь мне за все, Коррин Уитмор!
Черный Лорд взмахнул рукой – вверх взлетела туча земли и опала, рядом образовалась неглубокая яма. Деккер ладонью опустил веки убитого мага, своего верного оруженосца.
– Покойся с миром, брат. Пусть примет тебя свет, которого ты не знал при жизни.
Теперь Лорд-Некромант прекрасно понимал, что такое истинная тьма, которой он служил, и пожелал бы отправиться туда разве только предателю Коррину и мертвому ныне проклятому королю Инстрельду II, от которого познал столько бед.
Мановением пальца он перенес покойного некроманта в яму, после чего вскинул вверх иссушенные руки, подняв за собой в воздух землю и пепел, и уже через мгновение могила оказалась засыпанной.
Когда Деккер, выйдя из города, добрался до леса, уже наступил рассвет. Некромант громко свистнул, и вдалеке послышался знакомый шум крыльев.
Черный Лорд Деккер взобрался на широкую спину нетопыря и покинул Элагон – Город Проклятых. Впереди у него было много дел…
– Он пробудился, хозяин, – прохрипела тень, склонившись передо мной в поклоне. – Смерть пробудилась. Прикажете уничтожить его?
Новая тень была более расторопной, чем старая. Она сразу же уловила мимолетное желание, промелькнувшее в моей голове. В первую секунду я действительно хотел убить мальчишку, который, вопреки моему плану, преодолел еще одну ступень Трансформы. Но это было бы неправильно. Зачем собственноручно убирать с доски свою самую сильную фигуру? Ведь ни игрушечному королю, ни его королеве никогда не стать сильнее игрока. Никогда. Пусть о ребенка (а в моем хитроумном плане он всегда был и останется ребенком) ломают зубы прочие. Например, наш лицемерный старикашка Тиан. Это все равно что спустить на людей голодного волка и ждать, пока главный королевский ловчий не прикончит его. Но волк не такой уж и простой, он сумеет еще забрать с собой в могилу и самого ловчего. А если не сумеет, то хотя бы попытается. Что ж, мальчик мой, повод в твоих руках. Скачи, куда вздумается. Пока можешь…
– Гортенский лес, – указал я тени местоположение будущей шахматной партии.
Как все-таки жаль, что в ней мои фигуры будут убивать друг друга, а не белых противников. Но, как известно, когда вокруг множество слабых пешек, они могут закрыть все пути отступления, и король окажется в плену собственных защитников. Поэтому порой нужно прочищать собственные ряды.
– Что прикажете, хозяин? – Тень прильнула к самому полу.
– Наблюдай. Я знаю, что произойдет, но хочу в этом увериться.
– Слушаюсь. – Мой раб проскользнул к темному углу кельи и исчез там, слившись со своей родной средой – тьмой.
– Знаешь, мой дорогой друг, – вновь обратился я к темному сгустку тумана, что сидел запертым в круглой склянке у меня на поясе, – мальчишка мне очень напоминает тебя. Ты не понимаешь, почему? А ведь все началось, как и в твоем случае, с простой человеческой мести. Сперва была месть, а после ему, как и тебе, просто понравилось убивать… Марето, развейся его мертвый прах по ветру, славно тогда потрудился, убив его родителей, а Мес’й-ал, нужно отдать ему должное, быстро придумал, как уничтожить всех близких мальчишке людей, породив чуму в ордене Руки и Меча. Мои слуги были мастерами своего дела, не то что эти жалкие пародии – тени. Знаешь, верный Мес’й-ал прислал мне весть, что он готов к выполнению следующей части моего плана. Он отправляется в Сиену… Да, мой дорогой Проклятый друг, ты не ослышался. Именно, в столицу бывшей Темной Империи. Зачем, спрашиваешь ты? Ну нет, не все сразу, пусть это будет для тебя сюрпризом. А пока же мы будем просто сидеть, наблюдать за всем и ждать, когда же наши кровавые посевы дадут свои плоды… не менее кровавые плоды.
Глава 3
Летопись племени, Власть – Лорду, или Капкан для безумца
В последнее полнолуние скупого со-лейлского лета, когда природа, кажется, замирает в холодном свете луны, недалеко от юго-восточных границ Ронстрада, посреди угрюмой степи, встало лагерем орочье войско. После долгого перехода усталые орки были рады передышке, кроме того, эта ночь была особенной. Из года в год именно сегодня в одном шатре собирались старшие шаманы всех трех тотемов, чтобы воздать почести Х’анану, отцу Трех Зверей, и вписать очередную страницу в Великую Летопись – одну из немногих святынь орков. В шатре главного шамана войска, мудрого Аррн’урра, еле теплился костер, редкий дым лениво поднимался вверх, выходя через отверстие в вершине шатра. Вокруг костерка сидели четверо. Все они только что присоединились к войску и сейчас снимали голод и усталость дороги обильным ужином. Огромные куски поджаренного мяса и остро пахнущая брага в грязной глиняной бутыли располагались в углу.
– Я так и не понимаю, как от подобной пищи можно получать удовольствие. – Единственный из присутствующих, кто воспользовался для еды ножом и вилкой, отделил от непомерно большого куска мяса тонкий длинный ломтик и, подцепив его вилкой, отправил себе в рот.
– А я не понимаю, как можно портить процесс еды этими железяками. – Сидящий напротив поднял огромный кусок за кость и жадно отхватил зубами мясо. – Какое удовольствие ковыряться в еде?!
– Дело привычки. У нас так принято.
– Да, человека видно сразу. – Орк глянул сверху вниз на собеседника, оскалился и отшвырнул чисто обглоданную кость в угол. – Тщедушные чистюли. – Он протянул руку и поднял огромную бутыль с мутной жидкостью, поднес ко рту и сделал несколько внушительных глотков. Кадык под морщинистой зеленоватой кожей начал ходить вверх-вниз и успокоился только тогда, когда бутыль вернулась на прежнее место.
Орк крякнул и потянулся за новым куском мяса. Человек смотрел на него со снисходительной улыбкой.
– А что с Угрраном? – обратился он к сидящему слева. – Почему его здесь нет?
– Угрран погиб, – мрачно ответил костлявый орк, походивший гибким телом на какую-то дикую и необычайно свирепую (из-за оскала и страшной морды) кошку. – Погиб, как и должно истинному шаману. Зимой он столкнулся с отрядом людей и, оберегая своих воинов, не рассчитал силы и сжег себе разум.
В шатре сразу воцарилась тишина, прекратились даже звуки работы массивных орочьих челюстей. Человек отложил свои приборы в сторону и склонил голову в знак скорби.