Шрифт:
– Праздник. Ты прав, – согласился хриплый голос из-за деревьев.
С плеч Анина и низко нависающих ветвей деревьев в воздух взвилось два десятка испуганных ворон. Некроманты резко обернулись. На поляну медленно вышел еще один человек, широкие рукава его мантии были сомкнуты на груди, глубокий капюшон полностью скрывал лицо.
– Приветствую вас, братья! – скупо роняя слова, сказал он.
Голова под черной тканью склонилась долу – темный маг с любопытством глядел на некогда сочную зеленую траву, ныне засыхающую под его сапогами. Казалось, что кожа его остроносых сапог, да и само его тело пропитаны смертельным ядом. Теперь он убивал все, к чему приближался, заставлял гаснуть любые проявления жизни, до которых только дотрагивался.
– Коррин, зачем все эти спектакли? – обратился к нему высокий широкоплечий чернокнижник в тяжелом вороненом доспехе и сумеречной тунике, казавшейся продолжением ночного неба. На двуноженной перевязи за спиной у него покоились два парных меча с прямыми клинками и крестообразными позолоченными гардами – гордость некроманта и память о былых временах, к тому же весьма удобное и смертоносное оружие.
– Ты все скоро узнаешь, Дориан, – прошептал пришедший последним, – а пока же не все собрались.
– Как это? – удивленно оглядывая товарищей, спросил Ревелиан. – Все ведь здесь…
– Нет, вон идут остальные… предатели, – прохрипел голос из-под капюшона (последнее слово совсем тихо).
На поляну вышли еще около трех десятков человек. Они толпой встали немного в стороне. Некоторые из них были облачены в длинные черные балахоны, стелящиеся по земле, руки прятались в широких рукавах, а капюшоны отбрасывали тени на бледные лица. Вперед неуверенно выступили двое, должно быть, самых храбрых.
– Кир? Фарет? – воскликнул Ступивший за край в черном плаще с оторочкой из вороньих перьев. – Кто вас сюда звал?
– Но как же, учитель? Вы ведь сами велели нам сюда явиться, – залепетал один из адептов, – а мы-то… мы здесь… пришли все, как вы и приказывали, но я…
– Ничего я вам не приказывал! – оборвал испуганную (адепты очень боялись старших некромантов) речь своего ученика волшебник. – Вы что, с ума здесь все посходили?! Признавайтесь честно, мерзавцы, кто вас сюда позвал, иначе будете кормить собой так любимых вами могильных червей…
– Не грози зря, Анин, – зашелестел голос хозяина черной мантии. – Это я их позвал сюда…
– Но зачем? – встревоженно воскликнул Магнус. – Зачем здесь наши ученики?
Сероглаз уже начал догадываться, что происходит, – он был намного умнее и хитрее своих собратьев, этого не отнять. Но не могло же этого быть, право, не могло! Эх, Коррин, Коррин…
– Каждый из вас, братья, имеет в обучении адептов, будущих некромантов…
– И что из этого, Белая Смерть? – яростно спросил Дориан.
Его мечи сами собой незаметно поползли из ножен, почти не издавая шороха стали. Некромант умел обнажать оружие без прикасания к нему руками. Странный голос предводителя очень уж не нравился бывшему паладину Льва – голос этот походил на шепот змеи и журчание кровавой реки. Он угрожал. Правильно говорил Магнус: от безумного некроманта Белой Смерти можно было ожидать чего угодно.
– Здесь на поляне собрались все предатели, – зло проговорил тот, кого называли Коррином.
От этих слов темные маги застыли, словно к ним применили парализующее заклятие.
– Что?! – воскликнул Ревелиан. – Мы предали тебя, Коррин?!
– Да, братья, вы предали, но я не Коррин.
В этот миг капюшон говорившего спал сам собой, на свободу выбились длинные иссиня-черные пряди. Луна осветила бледное сухое лицо, на котором застыла маска глубокой злой ненависти. Бездонные провалы глаз безжизненно оглядели присутствующих.
– Черный Лорд? – просипели в один голос некроманты.
Ученики застыли: ужас сковал их покрепче стальных оков, подобных тем, что наложили их учителя на стоящего перед ними. Он изменился, стал другим – точно нельзя было сказать, что же именно в нем переменилось, но это уже был не тот человек, которого они знали когда-то.
Никто ничего не успел сделать, когда Черный Лорд резко вскинул руки вперед. И тут же каждый из присутствующих почувствовал, как невидимые ледяные пальцы сомкнулись у него на шее. Весь воздух за какой-то миг вдруг испарился из легких, сердце начало судорожно рваться на волю сквозь костяные прутья ребер, окружающий мир поплыл в глазах, растекаясь смолой. Боль была такой, будто в каждый дюйм сердца втыкают отравленные иглы. Предатель Трона не говорил ни слова, не совершал никаких ритуалов и посторонних движений – он просто душил их, всех и одновременно.