Свита Грышгана состояла из пяти десятков самых проверенных его друзей, с которыми он прошел не одну битву в Со-Лейле. Их оружие и доспехи были выкованы руками пустынных мастеров, [11] а туры – лучшие в степях – были огромными и сильными. И сейчас они гнали своих животных, как только могли, в обход строя людишек. Верховный Вождь еще раз ткнул длинными загнутыми шпорами в уже и без того окровавленные бока тура и в яростном порыве вскинул высоко над головой руническую секиру. Из горла неистово рвался древний клич его народа, пришедший с орками из-за моря.

– Хаааррррааш!!! – ревел Грышган, теряя остатки благоразумия от воспоминаний о том, как именно ему позволили произносить этот рык.

Полсотни глоток вторили ему.

Сплоченным стальным кулаком они ударили в отряд белокожих, обойдя его с запада. Туры мощными грудными мышцами и окованными сталью рогами раскидали передние ряды мечников Ронстрада, Верховный Вождь уже опускал на шею одного из них свою секиру, когда внезапно остановил удар и со всей силы натянул поводья своего зверя. Куда делись люди?

На него пустыми глазницами смотрели орки с пепельно-серой кожей и гноящимися нарывами. Из лопнувших болячек вылезали белесые черви и щелкали зубастыми пастями. Оружие в руках мертвецов мерцало зеленовато-гнилостным свечением. Из пастей вместе с ревом вырывался ядовитый смрад. Грышган оцепенело глядел, как орк, лишившийся половины головы, занес над ним ятаган. Черви, высунувшиеся из обиталища в черепе, угрожающе шевелились… Разносящие тлетворную вонь фигуры, хромая и волоча полуистлевшие ноги, вонзали мечи в верных животных разрушителей, пытались стащить самих всадников со спин туров…

Тут рядом с плечом Грышгана раздался громкий клич «Хаааррррааш!», и на голову ужасающему мертвецу упала тяжелая, окованная сталью дубина Угрришата, разбрызгав зловонные ошметки на доспех Верховного Вождя. Здоровенная лапища сжала его плечо, причем так крепко, что это почувствовалось даже через доспех.

– Не зевай, брат! Это всего лишь людишки! Круши их, как встарь! – Угр подкрепил свои слова мощным ударом по очередному «орку».

Тот, впрочем, от удара почти ушел, и дубина скользнула по его плечу, не причинив видимого вреда, несмотря на длинные, хищно загнутые шипы. Тут Грышган обратил внимание, что на его доспехе висят не белесые брызги от червей, а вполне привычная серая масса родом из человеческой головы.

И Грышгана проняло – он двумя ударами достал удачливого противника Угрришата и, ткнув тура шпорами в бока, бросился в бой. За ним пришла в себя и его свита, с хриплыми криками и громовыми ругательствами ринувшаяся за своим Вождем. Оружие орков крушило все, что только можно, направо и налево, копыта и рога грозных туров разбрасывали врагов…

…А стоящий позади рядов мечников молодой маг– иллюзионист изнемогал от усталости – все сложнее было удерживать иллюзию. Слишком много противников, да еще и эти двое справа. Совсем ничего не боятся! Волшебник вытер пот. Его учитель мог бы им гордиться – такой мерзости, что он сейчас сотворил, даже орки никогда не видели. Но этого оказалось мало. Вот так, наверное, и наступает конец. А неба над головой совсем не разглядеть из-за пурпурного подола туч. Солнце не может даже пробиться сквозь эту давящую унылую пелену. Как жаль погибать, так и не увидев солнца. Иллюзионист не успел как следует об этом подумать…

…Неожиданно Грышган заметил, как очередной, ничем не выделяющийся из массы мороков серокожий мертвец сделал что-то руками. Решив не вдаваться в подробности, Верховный Вождь сорвал с пояса небольшой метательный топор и, с силой размахнувшись, швырнул его в голову выделившегося. Великий Дух сегодня радовался удаче своего потомка. Коротко просвистев, топор вонзился прямо в голову жертве. Тут же за какое-то мгновение поле боя преобразилось. Куда только подевались гниющие орки? Всего лишь жалкие людишки из последних сил поднимали трясущимися от слабости руками мечи. Сыны Х’анана воодушевились и принялись крушить врага с новой силой.

В это время на холме шаманов что-то блеснуло, с закатного склона повалил красный дым и, стелясь, словно змея по земле, пополз к зажавшему орков огню. Столкнувшись с недовольно зашипевшим пламенем, дым начал медленно, но верно его заволакивать. И там, где огненная стена скрывалась из виду, сразу спадал жар, и спустя несколько мгновений из-под красноватой дымки показывалась обугленная, спекшаяся земля. Пешие порядки степняков, стоящие на левом фланге, не стали долго раздумывать и набросились на мечников так, как это умеют делать только орки. Надо было отдать людям должное – они смогли встретить удар достойно, и многие славные воины пали от их мечей, но защитники рубежа, воины и маги, были обречены. Они падали под ятаганами и копьями орков, молча умирали, затаптываемые копытами туров, оседали, пробитые толстыми стрелами зеленокожих лучников.

Яростно раскидывая людей в разные стороны, в самый центр сломанного уже построения королевских мечников ворвались грозные туры разрушителей Верховного Вождя. Сметая все и вся, их копыта без остановки прошлись по телам трех стариков в зеленых хламидах, втоптав окровавленные останки чародеев в столь любимые ими при жизни заросли ковыля – маги природы, помогавшие сражаться воинам с самого начала битвы, так и не успели отступить.

Последним из солдат Лилии погиб сотник Олгерд – неистовый капитан продолжал драться в полном окружении, когда уже все его товарищи отправились к Карнусу. В конце концов врагам удалось свалить его, проткнув сразу тремя копьями, а громадный тролль навалился на него сверху всей своей массой. И даже в этой ситуации потомок берсеркеров сумел совершить последний подвиг во славу Хранна – меч сотника взвился в обреченном выпаде и проткнул горло практически неуязвимому монстру – тролль взревел и больше не поднялся. Как и капитан Олгерд.