— Хорошо, что хоть Джон пьет апельсиновый сок.

— Он с водкой.

— А-а. Понятно. От большого количества этой смеси утром болит голова. — Джон Коллинз широко улыбнулся. — Вы играете в теннис, Джон?

— Очень плохо, сэр. Теннис — прекрасная игра, но у меня так мало свободного времени.

— Вы должны находить время, чтобы наслаждаться жизнью и заботиться о своем здоровье. Это лучший способ успеть все сделать.

— Да, сэр.

— Разумеется, при этом неплохо иметь весьма способного зятя, который продолжает твое дело. Иногда у меня возникает чувство вины из-за того, что я играю, а Алан работает. Откуда вы знаете Алана?

— Mы вместе служили в авиации. В Техасе.

— Джон сказал, что Алан однажды спикировал на дом. В Сан-Антонио. Он говорил тебе об этом, папа?

— Естественно, нет.

— Мы тогда были лейтенантами, — ввернул Флетч. — Его сурово наказали. Полагаю, мне следовало умолчать об этом.

— Наоборот, — возразил Джон Коллинз. — Нам давно пора узнать о проступках Алана. Теперь мы прижмем его к стенке. Может, он еще что-нибудь натворил?

— Нет, сэр.

— На этот уик-энд он отправился в Айдахо, испытывает чей-то экспериментальный самолет. Вы все еще летаете?

— Только с билетом в кармане.

— Молодец. Как я хочу, чтобы Алан прекратил эти полеты. Он играет слишком важную роль в жизни многих людей, чтобы идти на такой риск. Вы были с ним за океаном?

— Нет. Меня послали на Алеутские острова.

— О!

Флетч улыбнулся. Плевать они хотели и на Алеуты.

Без всякого заказа Джону Коллинзу принесли сэндвич с запеченным сыром и бутылку эля.

— Что вы будете есть? — спросил он.

— Сэндвич с цыпленком, — ответила Джоан, — под майонезом.

— А мне с сыром, — добавил Флетч. — И бутылку пива.

— Вы приняли правильное решение, порвав с авиацией, — заметил Джон Коллинз.

Флетч рассмеялся.

— Мне нравится продавать мебель.

— Дело в том, что Алану необходима молодежь, — продолжил старший Коллинз. — Друзья. Люди, на которых он мог бы положиться. А его окружают одни старики, начинавшие работать еще со мной. Я все время твержу ему, что пора отправить их не пенсию, но он слишком порядочен. Лучше, говорит их брюзжание, чем новички, которые придутся не ко двору.

— Папа, он ничего такого не говорил.

— Ну, сказал бы, будь у него чувство юмора.

— У него великолепное чувство юмора. — Джоан бросилась защищать мужа.

— Он хоть раз рассмешил тебя? — настаивал на своем Джоан Коллинз. — Когда это было?

— Ну, на днях он говорил с Джулией. Не помню о чем. Кажется, насчет того, что пора спать.

— Шутник, — вздохнул Коллинз. — Мой зять — шутник. Когда вы служили в Техасе, у него было чувство юмора?

— Алан оставался серьезным при любых обстоятельствах, — ответил Флетчер.

— Меня беспокоят люди, лишенные чувства юмора. Тут и до самоубийства не далеко.

— Если сигареты не покончат с ними раньше.

— Что? — Джон Коллинз наклонился к Флетчу.

— Сигареты. Алан всегда боялся заболеть раком.

— Алан никогда не говорил мне об этом, — возразила Джоан.

— Должно быть, привык. Или преодолел страх.

— Все должны бояться рака. У него болел кто-нибудь из родственников? Хотя откуда нам знать? Мы никогда не встречались с его семьей. Надо бы выяснить, живы ли они?

— Алан не говорит о них, — пояснила Джоан. — Мне кажется, он даже не переписывается с ними.

— Я его не виню, — продолжил Джон Коллинз. — Только мерзавец может заставлять заниматься сына боксом. Глупейший вид спорта. Алан мог бы стать выдающимся теннисистом, начни он пораньше. А ему пришлось тратить время черт знает на что. Я считаю, что отец, заставляющий заниматься сына боксом, желает его скорейшей смерти.

— Ты сегодня в блестящей форме, папа. Один афоризм лучше другого.

— Почему бы и нет? Такая приятная компания. Его отец так и не понял, что Алан очень умен. Просто чудо, что ему не вышибли мозги.

— Перед твоим приходом, папа, мы говорили о ранчо, которое Алан покупает в Неваде.

— Идея, в общем, неплохая.

— Наоборот, отвратительная.

— Наша семья слишком мало вкладывала в недвижимость. Что у нас есть? Городские дома да то местечко в Аспене. Нам и раньше следовало покупать землю. Но никто не хотел этим заниматься. Я рад, что Алан переступил черту.

— Меня тошнит от одной мысли о ранчо.

— Можешь туда не ездить.

— Судя по словам Алана, этот миллион акров в Неваде станет нашим духовным прибежищем.