Ей трудно было представить, как полицейские будут арестовывать Мэтта, а вот в том, что они с интересом станут рассматривать его машину и попросят автограф, она не сомневалась. Единственное, что немного радовало, — плакать ей не хотелось.

Мэтт посмотрел на нее, недовольно скривившись, и нетерпеливо махнул рукой.

— Почему ты не сказала, что Кайл не мой сын? — повторил он свой вопрос.

— Я тебе говорила, причем много раз. Почему ты меня не слушал, это уже твои проблемы, — отрезала она, открывая дверь.

Стараясь не смотреть на Мэтта, Клэр повесила сумку на крючок у входа и сняла куртку. Вдруг она вспомнила, как смешно, наверное, выглядит. Он ее уже видел в джинсах и розовой майке с названием кофейни, но сейчас и там, и там были пятна. Волосы, которые с утра она завязала в хвост, выбивались со всех сторон. Да и пахло от нее подгоревшим тестом.

В отличие от нее Мэтт смотрелся прекрасно в дизайнерских джинсах и рубашке с длинными рукавами. Одежда на нем всегда казалась простой, и одновременно дорогой. Только внимательно всмотревшись в его лицо, можно было заметить следы усталости.

Мэтт словно ждал от нее чего-то, но, когда в прихожей нависла тишина, он взял ее за руку:

— Клэр, прости меня.

Слова прозвучали вымученно, а выражение лица у него стало печальным и мрачным. То, что Мэтт нервно переступал с ноги на ногу, заставило Клэр рассмеяться. Она знала, что должна быть зла на него, но была физически и морально истощена.

— Боже, ты всегда ненавидел признаваться, что не прав, — сказала Клэр, вместо того чтобы накричать на Мэтта или отказаться принять его жалкие извинения. Она снова рассмеялась. — Помнишь, как мы сидели в пиццерии и несколько часов подряд спорили о том, что было раньше: Французская революция или Война за независимость США. Ты считал, что сначала произошла Французская революция, и я никак не могла тебя переубедить.

— Больше я эту ошибку не сделаю, — ответил Мэтт, и в его взгляде что-то блеснуло.

Клэр пожала плечами:

— Естественно. Двенадцать лет назад еще не придумали беспроводной интернет. Теперь тебе достаточно достать телефон и залезть во Всемирную паутину. Уверена, прежде чем начинать спор, ты тщательно проверяешь все факты.

— Я имел в виду другую ошибку. Я должен был прислушиваться к тебе. Тем более что с историей я никогда не дружил.

Смех Клэр стал более нервным.

— Это становится все смешнее и смешнее, — сказала она.

— Почему? — удивленно посмотрел на нее Мэтт.

— А ты сам не понимаешь? В этом вся твоя проблема — ты не видишь связей между событиями.

— Возможно. — Мэтт улыбнулся, но улыбка его оставалась напряженной. — В таком случае, Клэр, может быть, ты мне все объяснишь? Не расскажешь о событиях, которые произошли двенадцать лет назад и о связи между ними?

— А ты разве не решил уже эту задачу? Мне показалось, что ты знаешь ответы на свои вопросы, и поэтому ты снова приехал. Я ошибаюсь?

Мэтт покачал головой и пристально посмотрел на нее:

— Я бы хотел все услышать от тебя.

— Если ты знаешь, что Кайл не мой… не наш сын, то ты догадался, что он сын моей сестры.

— Да.

— Значит, тебе понятно и то, почему я бросила колледж. Я никогда не думала ехать в Нью-Йорк, мне нужно было вернуться домой, чтобы позаботиться о Кортни.

— Почему?

Клэр удивленно взглянула на него:

— Она моя сестра! Ей было пятнадцать, и она ждала ребенка. Я не могла не помочь ей.

— Это понятно, — прервал ее Мэтт недовольно. — Но зачем было разрывать отношения со мной? Почему нельзя было объяснить, что происходит? Я бы помог… Я бы все что угодно сделал бы ради тебя.

Было видно, что признание далось ему с трудом.

— Ты думаешь, я этого не знала? — вырвалось у Клэр. — Именно поэтому я и решила ничего тебе не говорить. Я боялась, что ты предложишь вернуться в Пало-Верде со мной. Я не могла допустить, чтобы ты бросил Стэнфорд. Ты был нужен Джонатону и Форду, чтобы ваша компания смогла добиться успеха. Ты должен был остаться там вместе с ними, чтобы работать.

— Я бы мог…

— Знаю, — перебила его Клэр, не в состоянии выслушивать того, что он мог бы сделать, чтобы помочь ей. — Уверена, что ты бы мог сделать массу вещей. Если бы я тебе сказала, ты, разумеется, спас бы мою сестру, снял бы бремя с моих плеч, сдвинул бы горы и сделал бы так, чтобы все остались довольны. Ты считаешь, что я не думала о таком сценарии? И до нашего расставания, и после него… Поверь мне, за двенадцать лет я тысячи раз думала, что было бы, если бы…

— Но…

Он замолчал и повернулся к окну.