— Всё это мелочёвка. А бабла сколько имеется?

Ну, у меня было две тысячи плюс то, что мне в Бункере за мутабой выдали. Сказал ему. Да пускай подавится, гнида! Вот бабуля с детства учила меня правильным вещам. А дед что говорил? Дед рявкал на бабулю и стихи мне читал какие-то очень старые:

— Издеваешься? Не тот порядок цен. Реальненько.

Пророк подает голос:

— Не настолько уж и не тот. Если собрать всё в кучу, то, пожалуй…

Шпиндель отмахнулся.

— Неликвиды! Мне со всей этой мелочью возиться резона нет. Не наваришь как следует ни на чем.

Я говорю:

— Послушай, пацан, у меня тут человек умирает…

— Я тебе не «пацан»! Я уважаемый человек, вольный торговец! Называй меня так или хотя бы по имени.

— Хорошо, Шпиндель. Но мне нужен твой товар, а я…

— Брось, — перебивает он меня. — Я же слышал, как ты говорил о «медузе» и о «ночной звезде». Выходит, у тебе есть чем заплатить за жизнь сержанта…

Ох ты! А я и думать забыл о том, что у меня в контейнерах — настоящие хабаринки. Прикиньте, ребята: если бы я опять взял их в руки, пуль бы бандитских бояться не пришлось… Ну да. И на спусковой крючок я нажимал бы большим пальцем левой ноги. Разумеется.

Шпиндель увидел, что я вроде не спорю с ним, и сказал попросту:

— Мне нужна «ночная звезда». За нее ты получишь свой «ломоть мяса». Согласен?

Ну а что я теряю? Бабки? В общем, да, бабки я теряю. Но это какие-то бешеные, шальные, полуслучайные бабки, я их еще и своими-то не привык считать. Ну, пришли легко. Так же и улетят со свистом.

— Я хочу, чтобы ты знал, сколько теряешь, сталкер, — спокойно говорит Пророк.

— Не лезь в торговлю, это ж наше приватное дело! — возмущенно визжит Шпиндель.

Пророк — ноль внимания, фунт презрения.

— Ты сейчас отдашь «ночную звезду». Я уже понял: она у тебя есть, и ты ее отдашь. Правильно. И я бы отдал. По-человечески это. Но все-таки хотя бы знать будешь, каких денег лишился.

— Куда ты встреваешь?! Зачем?! — шипит «вольный торговец».

А тот спокойненько:

— Лет пятнадцать-семнадцать назад, на заре новой Зоны, ее нетрудно было взять за двести баксов. Или за двести пятьдесят. Триста — уже перебор… Ерунда?

— Ерунда, — отвечаю.

— Сейчас она стоит в пятнадцать раз больше.

Я аж присвистнул.

— Это здесь, в Зоне. А за Периметром, со всеми накрутками… я даже не знаю. А «ломоть мяса»… нет, не рядовой артефакт, но разница весьма значительная. Ты понимаешь меня?

— Мне ясно, Пророк. Шпиндель, тащи сюда «ломоть мяса» и забирай эту хренотень.

Вижу, в глазах у него бешеные цифры щелкают. И добавляю:

— Но с одним условием.

— А?

— Еще мне нужен горячий обед. Ты же вроде анонсировал «горячую пищу»?

— Ну… было!

— Для нас двоих с Пророком.

— Ладно.

— И для сержанта, когда очнется.

— Пусть сначала очнется.

Цифры плавно завертелись у пацана в очах, постепенно набирая ход. По морде его было ясно на все сто: наваром он доволен.

— Ладно, отдаю себе в убыток. Только ради спасения жизни твоего геройского товарища.

И он ловким движением вскрыл контейнер на поясе. Вот оно где было — его это самое «кое-где».

Когда Шпиндель поставил перед Пророком контейнер, я заметил: оттуда льётся красноватое сияние. Стало быть, «ломоть мяса» и впрямь «свежий».

— Действуй, Пророк.

— Тебя забыл спросить…

Вольный торговец взял меня за локоть и потянул куда-то в глубину трюма, в темень.

— Не упирайся, сталкер. Я тебе два совета дам. Хороших и бесплатных. Цени мою щедрость! Во-первых, не суйся сейчас к Пророку. Лечение с помощью артов, вроде «ломтя мяса» или «души камня», в общем, всей линейки «карусельщиков», — озвереть до чего неаппетитная процедурка. Смотреть на это нельзя. Сблюешь все, что съел…

Пауза.

— А вот тебе второй совет: отдашь мне «ночную звезду» и вколи себе антирад. Сразу же. Ясно? Ты говорил, мол, есть у тебя антирад… Да, я знаю, что ты ее вместе с «медузкой» таскал и что она у тебя в контейнере была. Но если хочешь иметь детей и не иметь проблем с кровушкой, вколи без рассуждений. От радиации нет стопроцентной защиты, это я тебе как спец говорю. Реально. А теперь давай сюда вещицу.

Нет, точно, не разговаривает он, а именно дребезжит. Вот если метнуть пятирублевку на стол, она, ребята, пока не ляжет на бок, меденько так позвякивает. Вот и этот хрен так позвякивает. Был бы у него хвост, то, наверное, как у хрюшки. И трясся бы так же меленько.