Закончив есть, Эсперанса вышла из дома и остановилась на ступеньках. Их дом находился в последнем ряду, на границе с полями. Прямо напротив, через дорогу, росли кусты персидской сирени и несколько тутовых деревьев, в тени которых стоял дощатый стол, а за ними начинались виноградники. Справа, за поросшей густой травой поляной, проходила главная дорога. По ней полз доверху груженный грузовик, оставляя за собой облако какого-то мелкого хлама.

Когда машина проехала, Эсперанса почувствовала острый запах лука, ветер кружил в воздухе его сухую шелуху. Потом показался другой грузовик. И она снова ощутила тот же резкий запах.

Стояла утренняя прохлада, но солнце светило ярко, и Эсперанса знала, что скоро будет жарко. Куры толклись у ступенек и клевали зерна. Уж они-то наверняка счастливы, что больше не едут в душном вагоне. Эсперанса отогнала птиц, спустилась со ступенек и пошла к дому Хуана и Жозефины.

Малыши всё еще были в пижамах. Исабель пыталась накормить Лупе овсянкой, а Пепе ползал по полу. Его щеки были перепачканы кашей. Увидев Эсперансу, он сразу же пополз к ней.

— Давай их помоем, — сказала Исабель, — а потом я покажу тебе лагерь.

Сначала Исабель отвела Эсперансу на помост, который ей предстояло подметать, и показала, где хранились веники и метлы. Потом они пошли через ряды домов, неся малышей на руках. Из открытых дверей доносились запахи жареного лука и фасоли — кое-кто уже готовил обед. Женщины тащили большие металлические лохани в тень деревьев. Мальчишки гоняли мяч по дороге, поднимая тучи пыли. Маленькая девочка в мужской майке, надетой вместо платья, подбежала к Исабель и взяла ее за руку.

— Это Сильвия — моя лучшая подруга. На следующей неделе мы вместе пойдем в школу.

Сильвия оставила Исабель, подошла к Эсперансе и схватила ее за свободную руку.

Эсперанса посмотрела на грязные ладошки девочки. Сильвия подняла на нее глаза и улыбнулась. Первой мыслью Эсперансы было освободить свою руку и как можно скорее ее вымыть. Но она вспомнила, как мама была добра к маленькой девочке в поезде — и как разочарована в ней, своей дочке. Эсперанса боялась, что Сильвия заплачет, если она выдернет руку. Оглянувшись на пыльный лагерь, она подумала, что оставаться чистой в таком месте — трудная задача. Сжав ладошку Сильвии, она сказала:

— У меня тоже есть лучшая подруга. Ее зовут Марисоль, и она живет в Агуаскальентесе.

Исабель представила Эсперансу Ирен и Мелине, двум женщинам, вешавшим одежду на длинную веревку, протянутую от домов к деревьям. У Ирен были длинные седые волосы, стянутые в хвост. Мелина выглядела не старше Мигеля, но у нее уже был ребенок.

— Нам рассказывали вашу историю, — сказала Мелина. — Мой муж тоже из тех мест. Он работал на сеньора Родригеса.

Лицо Эсперансы засветилось от радости при этих словах.

— Сеньор Родригес знал моего папу с самого детства. Как вы думаете, ваш муж знал его дочь Марисоль?

Мелина рассмеялась:

— Нет, нет. Я уверена, что не знал. Он был кампесино, работал в поле. Он не мог знать семью.

Эсперанса почувствовала себя неловко. Но казалось, Мелину это нисколько не обеспокоило, она стала вспоминать другие фермы в Агуаскальентесе, на которых раньше работал ее муж.

Исабель потянула Эсперансу за руку:

— Нам надо переодеть малышей.

Когда они шли домой, она сказала:

— Ирен — мать Мелины. Они все время приходят к моей маме поболтать за вязанием.

— Откуда они все про нас знают?

Исабель подняла руку и, сложив безымянный, указательный и средний пальцы вместе, похлопала ими по большому, как будто чей-то рот открывался и закрывался.

— В лагере всем про всех известно.

— Ты умеешь менять подгузники? — спросила Эсперанса, когда они вернулись в дом.

— Конечно, — сказала Исабель. — Я поменяю, а ты их прополощешь. Нам еще нужно кое-что постирать.

Эсперанса наблюдала, как девочка по очереди положила малышей, раздела их, вытерла им попы и надела чистые подгузники. Потом протянула Эсперансе вонючий узел и сказала:

— Отнеси это в туалет и выкинь из них какашки, а я наполню корыто.

Эсперанса держала подгузники в вытянутой руке. Она чуть ли не бегом бросилась к туалетам. Мимо проехало еще несколько грузовиков с луком. Их запах раздражал нос и щипал глаза почти так же сильно, как вонь от подгузников. Когда она вернулась, Исабель уже налила воду из уличной колонки в два корыта и обмакивала мыло в одно из них. В корыте стояла стиральная доска.