Затем он лишился слуха. Перестал чувствовать вкус во рту и запахи. С осязанием уже давно было покончено. Наконец он перестал видеть.

Жан не был уверен, что он все еще дышит.

Значит, вот как выглядит смерть?

Двигаться, декламировать и следить за происходящим было трудно, но Кармину удалось на мгновение увидеть Соломона, возникающего из ниоткуда под восторженные охи с балкона. Люди не осознавали, что это представление, почти такое же, как в цирке.

Соломон исполнял свой танец с острыми как бритва мечами, медленно приближаясь к Жану Ассаду, который неподвижно сидел на стуле, неспособный ни вскрикнуть, ни даже моргнуть.

Неожиданно крешендо барабанов резко оборвалось, и присутствующие замедлили ритм до первоначального и к десятому удару перешли на шаг. На двенадцатом ударе Соломон вскинул мечи и прочертил на горле Ассада тонкую темную, почти черную линию. К четырнадцатому удару оттуда струей потекла кровь, забрызгивая лицо Соломона и его белый смокинг.

Соломон встрепенулся, накрыл себя и Жана плащом, и они оба начали погружаться в никуда, сопровождаемые вскриками и воплями с балкона.

Свет погас, и место казни погрузилось в темноту.

Кармин направлялся в прибрежный район, где в одном из баров работала потенциальная Карта Червовой масти. В этом баре обычно собирались члены расположенного поблизости кантри-клуба. В основном пожилые. Они заходили сюда после гольфа. Кармин не понимал эту игру. По его мнению, это не спорт, а престижное занятие, которому предаются белые, достигнув определенного возраста и уровня дохода. Ударят клюшкой по мячику и неспешно идут прогулочным шагом к месту, где он приземлился, чтобы ударить снова. Спрашивается, какой во всем этом толк?

Кармин выехал на темную улицу. Фонари здесь все были разбиты, а брошенные за негодностью дома стояли с заколоченными окнами. На месте снесенных виднелись груды камней, окруженные проволочными заборами. Над проезжей частью покачивались захудалые пальмы, как пьяные, с ободранными, исписанными граффити стволами и вялыми, грязными листьями. Он свернул на другую улицу. Здесь вообще все здания сровняли с землей. Малейший ветерок поднимал тучи пыли. Это напомнило ему фотографию Хиросимы после бомбардировки. Строительные компании сносили дома, но грязь за собой не убирали.

Неожиданно его подрезал автомобиль. Кармин резко затормозил и ударился лбом в ветровое стекло. Забыл пристегнуться.

— Вот паразит!

Он нажал на клаксон. Автомобиль впереди двигался как ни в чем не бывало.

— Ты по-прежнему ездишь как идиот, — произнес сзади знакомый голос.

Кармин развернулся и увидел на заднем сиденье человека, почти полностью скрытого мраком.

— Соломон! — Садясь в машину после обряда, он ничего не заметил. И по дороге тоже. — Ты… ты… давно тут?

— Все время. Не оглядывайся, давай двигай.

Кармин прибавил скорость.

— И пристегнись! — приказал Соломон громким шепотом, отчетливо и напряженно.

Кармин пристегнулся. Он чувствовал на себе взгляд босса. Посмотрел в зеркальце заднего обзора, но там не только глаз, даже лица не было видно.

— Смотри на дорогу. Внимательно.

— Куда ехать?

— Куда ехал, туда и поезжай.

— Я по работе. Может, удастся заполучить Карту Червей.

— Черви? Это хорошо. — Соломон едва слышно хмыкнул. — Нам нужно больше высококлассных и поменьше отребья.

— Я делаю все возможное, — пробормотал Кармин.

— Что значит — все возможное?

— Ну, в том, что я делаю, Соломон, — ответил Кармин подрагивающим голосом. У него пересохло во рту. Он надеялся, что босс не знает об их с Сэмом побочном бизнесе. Они были так осторожны.

— Как поживает мама?

— Хорошо.

Кармин опять посмотрел в зеркальце заднего обзора. Там виднелся лишь силуэт. При свете они не встречались, наверное, лет пять-шесть. Соломон появлялся всегда только так, скрытый темнотой, когда Кармин меньше всего ожидал. И подобное случалось не часто. Кармин слышал, что он изменил внешность, волосы у него теперь длинные и прямые. Можно пройти мимо на улице и не узнать его. Якобы использует двойников с таким же голосом. Кармин даже не был уверен, что и сейчас беседует с настоящим Соломоном.

— Передавай ей привет.

— Спасибо, передам.

— Теперь сверни налево.

Кармин повернул на Десятую улицу, проехал метров сто.

— Останови у «крайслера».

Кармин остановил машину позади черного автомобиля. Улица была пуста.

— Я слышал о копе, который избил тебя. Мы этим занимаемся.

— Да ничего особенного не случилось, — произнес Кармин, глядя в зеркальце заднего вида. Серебристый рассеянный свет от уличного фонаря упал на губы Соломона, и Кармин понял, что все разговоры, будто он осветлил кожу, вранье. Похоже, сам Соломон и пустил слух. Дезинформация — его конек.