Мэра Кровича все это не раздражало. Направляясь в центр, он встал на задней площадке рядом с кондуктором. Так они и ехали, синхронно подаваясь вбок на поворотах, когда железные колеса издавали пронзительный визг. Тибо читал газету, обхватив одной рукой белый вертикальный поручень; колени его были чуть согнуты, и ноги дергались в такт покачиванию трамвая. «Индифферентный», — сказал он сам себе. Ему казалось, что люди на улице должны были находить в его качающейся фигуре нечто пиратское. Но никто не обращал на него внимания.

Трамвай притормозил перед последним поворотом на Соборную улицу, пошатался и остановился. Мэр Крович легким уверенным шагом сошел на вымощенный брусчаткой тротуар и отсалютовал трамваю газетой. Кондуктор помахал в ответ и улыбнулся.

— Хорошего дня, господин мэр!

Тибо открыл свой портфель и достал сложенный пополам конверт. На одной его стороне было написано «Мэру Т. Кровичу, Ратуша, Ратушная площадь, Дот», а на другой — «лук, сосиски, курица, чечевица, морковь, книга, костюмы». Последнее слово было дважды подчеркнуто. Тибо любил иметь под рукой список того, что нужно сделать. Пробежав его глазами, он составил план на день.

«Первым делом — книга. Зайду в магазин Кнутсона».

Тибо подождал, пока мимо прогромыхает груженый углем грузовик, и перебежал дорогу. Потом спустился по широкой каменной лестнице, ведущей от Соборной улицы к тому месту, где Альбрехтовская упирается в Коммерческую площадь. Не доходя примерно трети до конца этой улицы-лестницы, по правую сторону и находится книжный магазин Кнутсона. К нему, изящно изгибаясь, ведет еще одна лесенка, снабженная для безопасности железными перилами посередине; она упирается в двойной эркер с витражом из маленьких зеленых стеклышек. Стеклышки эти все в пузырьках и ряби, так что когда смотришь сквозь них на книги, кажется, что пытаешься разглядеть библиотеку, погрузившуюся на дно затерянной лагуны. Фасад магазина выкрашен в грязноватый темно-зеленый цвет — цвет аспидистры на окне двоюродной бабушки; краска наложена тонким, но ровным слоем, без малейших потеков. Золотые буквы классического шрифта над дверью гласят:

Тибо любил этот магазин, любил каждое проведенное в нем мгновение. Каждый раз, когда колокольчик на двери громко и уверенно говорил «динь!», приветствуя его, он выбрасывал из головы все посторонние мысли и не пускал их назад, пока колокольчик не звенел вновь, на этот раз прощаясь.

В книжном шкафу Тибо до сих пор стояла самая первая книга, которую он купил у Кнутсона еще мальчишкой в один ужасно дождливый день. С его плаща стекала вода, образуя на темном дощатом полу лужицу вокруг ног.

— Все книги в этой коробке — по одной марке, — сказала госпожа Кнутсон. — Специальное предложение.

Тибо помнил, как он все стоял и стоял рядом с этой коробкой, раздумывая, что купить. Он выбирал так долго, что госпожа Кнутсон успела уйти, и ее место занял господин Кнутсон, ее муж, которому Тибо в конце концов и протянул два старинных тома.

— Так-так, молодой человек, сколько же мы с вас за это возьмем?..

Тибо помнил, как его захлестнуло смущение и тревога. С деньгами в семье было плохо, он не мог позволить себе ими разбрасываться. Он подумал, настанет ли когда-нибудь день, когда он сможет вести себя так, будто не должен считать каждый грош, и, запинаясь, проговорил:

— Госпожа, которая здесь стояла, сказала, что все эти книги по одной цене, каждая стоит одну марку.

Господин Кнутсон поднял брови выше оправы очков.

— Что ж, госпоже не следовало говорить такую глупость, поскольку она не перерыла всю эту коробку так, как это сделал ты. — Владелец магазина помолчал, размышляя. — По этой цене я позволю тебе приобрести только одну книгу. Выбирай.

— Спасибо, — сказал Тибо. Он понял, что его проверяют.

Непростой, очень непростой выбор был предложен этому молодому человеку, этому мальчику, который осмелился требовать к себе уважения и отстаивать свои права здесь, в магазине Кнутсона, хотя вода с его плаща и залила весь пол.

— Спасибо, — сказал он, — я возьму эту. — И он указал пальцем на иллюстрированный том Данте.

— Вы уверены? — спросил Кнутсон. — Точно уверены? Может, подумаете еще?

— Нет, спасибо, я хотел бы купить именно эту книгу.

— Тогда я ее заверну.

Господин Кнутсон отмотал кусок коричневой упаковочной бумаги с барабана, висевшего над прилавком, и привычным уверенным движением завернул книгу. Потом протянул руку за деньками.

— Извините, — сказал Тибо. — У меня только пять одной бумажкой.

— Стало быть, я должен отдать вам четыре марки? Сударь, вы не представляете, что вы со мной делаете. Вы меня просто без ножа режете.

Господин Кнутсон открыл ящичек кассового аппарата (тот металлически лязгнул), отсчитал четыре монеты, с недовольным видом отдал их Тибо и тяжелым взглядом проводил его до двери.

— Вы сделали правильный выбор, молодой человек. За эту книгу можно было бы запросить и четыре сотни.

Тибо был ошеломлен.

— Извините, пожалуйста! Я, разумеется, верну ее на место.