Потом он мигнул и сказал:

— Пожалуйста, Ева.

Чего-чего, а этого Ева никак не ожидала. Мгновение она удивленно смотрела на него, потом просто кивнула и скрылась за занавешенным дверным проемом.

— Ты задаешься вопросом, больно ли это. — Оливер не смотрел на Клер, провожая взглядом Еву, — Больно, можешь не сомневаться.

— Хорошо. Я слышала, страдание полезно для души.

— Тогда к утру с Богом у нас проблем точно не будет, — Развернув табуретку, Оливер в упор посмотрел на нее. — Следовало бы убить тебя за то, что ты натворила.

— Заколола Мирнина? — Она вздохнула. — Знаю. У меня не было выбора. Попытайся я дать ему препарат, он откусил бы мне руку, и к тому времени, когда препарат подействовал бы, от нас с Анной остались бы только косточки. Это казалось самым быстрым и самым легким способом отрубить его.

— Тем не менее, — низким, рокочущим глубоко в горле голосом произнес Оливер, — я, как старейшина, обладаю властью прямо здесь и сейчас вынести тебе смертный приговор за попытку убийства вампира. Отдаешь себе в этом отчет?

Клер вскинула руку, демонстрируя золотой браслет на запястье — браслет с символом Амелии.

— А как же это?

— Я готов заплатить компенсацию. Могу себе это позволить. Какое-то время Амелия будет дуться на меня — при условии, что она вообще еще жива, — но в итоге мы договоримся. Как всегда.

Клер молчала, не видя смысла приводить новые доводы в свою защиту.

— Ладно, — продолжал он спустя несколько мгновений, — Ты была права, поступив так. Ты была права в отношении многого, чего я не желал признавать, включая тот факт, что некоторые из нас… — Он быстро оглянулся по сторонам и почти беззвучно прошептал: — Нездоровы.

«Нездоровы. — Ну, можно сказать и так, — Или "умирают" будет точнее? И он когда-нибудь слышал слово "пандемия"?»

Оливер продолжил, не дожидаясь ответа.

— Разум Мирнина сильно… пострадал. Я не думал, что сумею вернуть его к жизни. И наверное, без этого препарата ничего не получилось бы.

— Значит, теперь вы нам верите?

Она имела в виду «в том, что касается болезни вампиров», но не решилась произнести это вслух. Даже их иносказательный разговор могли подслушать вампиры, околачивающиеся тут без дела, а узнай они о болезни, трудно предсказать, как повели бы себя. Например, могли бы сбежать в человеческий мир и бесчинствовать в нем, а потом начали бы умирать в одиночку, очень медленно. Это заняло бы годы, может, десятилетия, но в конце все погибли бы, один за другим. Казалось, Оливера болезнь пока затронула меньше многих других, процесс, похоже, зависел от возраста; он будет падать в эту пропасть долго, медленно теряя себя.

И в конце не останется ничего, кроме пустой голодной оболочки.

— Это значит то, что значит, — немного раздраженно ответил Оливер, однако Клер сомневалась, понимает ли он в полной мере ситуацию, — Я говорю о Мирнине. Кто знает, может, действие твоего лекарства скоро закончится? Значит, мы должны принять меры предосторожности.

Из-за занавеси появилась Ева с пластиковым пакетом с кровью, похожей на темно-вишневый сироп. Так Клер и говорила себе: «Это вишневый сироп». Ева положила пакет на стойку перед Оливером с таким видом, словно это была дохлая крыса.

— Вы подготовились к этому, — сказала она, — Подготовились к осаде.

Оливер медленно улыбнулся.

— Правда?

— У вас там хватит крови, чтобы в течение месяца кормить половину вампиров в городе, и хватит еды быстрого приготовления, чтобы все мы были сыты даже еще дольше. И медикаментов полно. Полный набор всего необходимого, включая генераторы, батарейки, бутылки с водой…

— Скажем так: я проявил предусмотрительность, — ответил он. — Мы научились этому во время долгих скитаний, — Взяв пакет с кровью, он сделал знак подать чашку. Ева поставила ее перед ним, он очень аккуратно надорвал пакет ногтем и вылил немного жидкости в чашку, — Убери остальное, — Он протянул пакет Еве, — И нечего смотреть с таким омерзением. В конце концов, кровь в пакетах означает, что никто не станет насильно брать ее из твоих вен.

Держа пакет на расстоянии вытянутой руки, Ева открыла небольшой холодильник за стойкой и положила туда пакет.

— Тьфу! Интересно, почему я снова за стойкой? — сказала она.

— Потому что ты надела фартук.

— Послушайте! — сказала Клер, стремясь привлечь внимание обоих. — Мирнин. Куда нам его девать?

Прежде чем Оливер успел ответить, Мирнин протолкался сквозь толпу в кафе и подошел к ним. Он снова выглядел нормально… ну, нормально для Мирнина. Он выпросил у кого-то, взял на время или попросту украл длинное черное бархатное пальто, из-под которого по-прежнему выглядывали дурацкие белые штаны от костюма Пьеро; рубашка отсутствовала, зато на ногах были черные ботинки. Все при нем — длинные черные блестящие волосы и искрящиеся глаза.

Оглядев его наряд, Оливер насмешливо вскинул бровь.

— Ну и видок у тебя! Словно сбежал из старомодного борделя. Такого… специализированного.

Мирнин закатал рукава пиджака. Рана на спине, возможно, уже зажила — или вот-вот затянется, — но ожоги на запястьях и руках оставались серовато-красными, с нездоровым серебристым оттенком.

— Не тот тип борделей, в которых я обычно бывал, если имел возможность выбирать. В отличие от тебя, конечно, всегда больше склонного к риску. — Их взгляды встретились, и Клер с трудом сдержала желание попятиться. Казалось, они вот-вот обнажат клыки… но Мирнин улыбнулся, — Наверное, я должен поблагодарить тебя.