Это сейчас мы с удивлением прозрели: никуда империя в России не делась! Все советы, компартия, выборы, народовластие — всё это оказалось лишь «дымовой завесой», демагогией, прикрывшей главную, тайную суть: империя жива. Только сделалась она обезличенной — для самосохранения стала отрицать сама себя; отказалась от фигуры, которая бы персонифицировала имперскую суть. Даже Сталина, который вёл себя как император, заклеймили «культом личности». Сталин попросту «провинился» перед идеей империи своим невежеством в оценке допустимых масштабов людоедства. Но и при Сталине, и без Сталина СССР был имперским государством с имперской политикой и имперским мышлением. Да, без частной собственности — но в XX веке частная собственность начала мешать имперской идее. Ведь империя — это не экономика и не право. Империя — это самоощущение и стиль.

Революция 1917 года только укрепила империю, отменив частную собственность — единственную альтернативу тоталитарно-имперским порядкам. Немыслимая победа большевиков в схватке против всего мира в бытийном смысле была обусловлена жизнестойкостью имперской идеи, которую большевики и защищали. В России возникло уникальное государство: виртуальная, «запрещённая» идея империи реально управляла всеми людьми, от простого колхозника до Генерального секретаря. Отмена частной собственности была отменой корысти, а только корысть и была тем стимулом, который мог заставить «массового» человека реально действовать вопреки интересам империи. Уникумы, экзоты, диссиденты не имели значения в век движения гигантских исторических масс.

Поэтому нынешний возврат к частной собственности вполне можно расценивать как попытку свержения империи. Капитал (то есть независимость человека) способствует восстановлению моральных норм. А империя всегда аморальна, потому что высшая ценность для империи, её идеал и цель — это она сама. В новое время капитал — угроза империи. Но империя слишком умна, чтобы попасть в простенькую ловушку «реставрации капитала». Сращение бизнеса и власти, коррупционность и криминализация, рост бюрократии, законодательная свистопляска, деградация социального государства и «укрепление вертикали» — это мимикрия имперской идеи, которая вновь завладевает страной на подсознательном уровне.

И в начале XX века, в эпоху роста капитала и роста самосознания, ситуация была подобна нынешней. Укрепляющийся капитал начал диктовать империи свои правила игры. А с переменой правил менялась и цель. Чтобы сохраниться, имперской идее потребовалось «лечь на дно» и обуздать буржуазные свободы. В аграрной стране, какою тогда была Россия, обуздание буржуазных свобод тотчас воплотилось в отмене частной собственности на землю — в Декрете о земле 25–27 октября 1917 года.

А на промышленном Урале этот декрет был воспринят сравнительно спокойно. «Посессионное» заводовладение было «отчуждено» от землевладения, и у заводчиков всегда оставался шанс «договориться» с новой властью. Но 4 февраля 1918 года империя нанесла сокрушительный удар: была объявлена национализация промышленности. Первыми на Урале и на Чусовой были национализированы все владения Строгановых. (Впрочем, по другим данным, первая национализация была объявлена 31 декабря 1917 года, когда национализировали Нижнетагильский горный округ Демидовых.) И с этого момента на Урале переход к вооружённой борьбе стал неизбежен. Хотя на Чусовой долгое время всё оставалось спокойно.

Подлинная война на Урале началась 25 мая 1918 года, когда взбунтовался и захватил Челябинск чехословацкий корпус.

На подмогу белочехам с востока рванулась Белая армия. На большевистских территориях начались «белые» мятежи; в бассейне Чусовой — на Полевском, Северском и Суксунском заводах. Большевики отступали по всему Восточному фронту. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге в подвале Ипатьевского дома была расстреляна царская семья. Но большевикам пришлось сдать Екатеринбург уже 25 июля, а потом сдать и Нижний Тагил. Екатеринбургскую группу войск белых возглавлял генерал-майор Радола Гайда (Рудольф Гейдль). Она состояла из 1-го Средне-Сибирского корпуса генерала А. Н. Пепеляева и 2-й чехословацкой дивизии. 18 ноября 1918 года в лагере белых, свергнув правительство Директории, к власти пришёл адмирал Александр Васильевич Колчак.

На Чусовую война надвигалась по железным дорогам.

В октябре по Горнозаводской железной дороге отступала 29-я дивизия под командованием М. Васильева. Дивизия входила в состав 3-й армии (командующий Рейнгольд Берзин, затем — М. Лашевич), которая обороняла Пермь. Дивизию преследовали войска молодого и талантливого белогвардейского генерала А. Пепеляева. Вдоль Чусовой по Западно-Уральской ветке железной дороги отступала Особая бригада под командованием В. Рейхарда (затем Ж. Зомберга). Комиссаром бригады был венгерский коммунист Бела Кун, впоследствии руководитель Венгерской Народной Республики. В составе Особой бригады были отряды воинов-интернационалистов — венгров, чехов, поляков, китайцев.

Уральский историк И. Плотников рисует мрачную картину отступления красных: «Сказались усиление на тот момент враждебности населения к большевитской власти, неудачное руководство соединениями, работой в них, операциями со стороны командного состава и реввоенсовета 3-й армии, пьянство, разложение в её штабе, действия заговорщиков, неудачные действия начдива 29-й М. В. Васильева…Он в декабре фактически просто отводил её полки по горнозаводской железнодорожной линии к этому городу (т. е. Перми). Подобным же образом действовала Особая бригада».