– Да ты что, охренел? – прохрипел я, выбрасывая когти. – Я же тебя всего переломаю! Будешь похож на фашистский крест!

Конечно, теперь я гораздо лучше владею своим природным арсеналом. Черт, да после того же Пазузу Палач для меня вообще не противник. Но проблема в том, что его нельзя шинковать в клочья. Он ведь мне нужен целым. или хотя бы его мозг.

Может, еще можно решить дело миром? Мы ведь с Палачом когда-то неплохо потусовали вместе. Недолго, правда.

Но нет. На этот раз Палач настроен недружелюбно. Он ведет себя точно так же, как при нашей первой встрече, – молча пытается меня убить.

Я начал злиться. Пока что слабо, но Рабан сразу же недовольно заворчал. Однако мне сейчас было не до него – я едва успевал увертываться от ударов Палача, ломая голову, как его остановить, при этом не изуродовав. Кислоту применять нельзя, яд на него не подействует. Еще немного, и я выйду из себя. А этого нельзя допустить.

– Твою мать, придурок, заканчивай! – рявкнул я, на секунду прекращая носиться по стенам.

– Ты же Искусственный Интеллект, утырок [цензура]! Какого хрена ты опять тупишь?

Вместо ответа Палач вырвал из стены какую-то штуковину, похожую на кондиционер, и швырнул ее в меня. Я в долю секунды переместился метром левее, и штуковина бесславно разбилась на кусочки. Из соседней комнаты донесся возглас досады. Похоже, Игошин видит, что тут происходит. ну правильно, вон камеры по углам.

Я вскарабкался на потолок и повис там как пришпиленный. Палач поднял голову и уставился на меня. Поняв, что не сможет дотянуться даже в прыжке, он одним быстрым движением отломил ножку стула и метнул ее на манер дротика.

На этот раз я не стал даже уворачиваться. Моему че-шуехитину нипочем даже пули – что мне какая-то деревяшка? Всей нечеловеческой силы Палача не хватит, чтобы ранить меня столь легковесным снарядом.

– Вот где у тебя мозги? – прохрипел я, перехватывая ножку в воздухе и двумя быстрыми взмахами шинкуя ее в мелкие кубики.

– У тебя что, процессор сгорел, или что там у тебя в башке? Ты же мне говорил, что не хочешь работать по программе! Говорил или нет?

Палач, собиравшийся швырнуть в меня вторую ножку, неожиданно остановился. Его рука замерла, не закончив броска. На неподвижном, чуть голубоватом лице ничего не отражалось, но он все равно стал выглядеть как-то. неуверенно?

– Это же я, придурок! Я, твой друг! Добрый яцхен! – терпеливо произнес я.

– Давай вспоминай, как мы магазин одежды вместе грабили, как от ментов драпали, как беляши кушали, как на поезде катались! Вспоминай, скотина! Ты не обязан подчиняться программе!

– Палач желает. – неожиданно произнес Палач.

– Ну! – подался вперед я.

– Палач желает действовать.

– Убей его!

– желает действовать по воле.

– Убей его!!!

– действовать по воле самого.

– УБЕЙ!!!

– по воле самого. Палача!

Закончив эту короткую, но эмоциональную речь, Палач стал дергаться еще сильнее, а я на всякий случай приготовился порезать его на кусочки. Я не жестокий, просто предусмотрительный.

– Палач свободен – проскрежетал Палач и медленно завалился набок. Из его левого уха повалил густой дым.

Я подошел поближе и потыкал его кончиком хвоста. Он не шевелился. Лежал неподвижно, словно мертвый. Мне показалось, что он улыбается. Скорее всего, просто губы изогнулись в последней судороге.

– Вот и Спартак так же закончил. – задумчиво произнес я.

– Ну и что с этим типом случилось?

– Короткое замыкание из-за внутреннего конфликта, – сухо произнес вошедший в лабораторию Игошин. – Он был Искусственным Разумом и обладал собственной волей, но кроме того, в него была заложена и программа. Когда доминировала программа – Палач действовал согласно ей, когда доминировала собственная воля, он действовал так, как хотел сам. Пока собственные желания Палача не слишком противоречили программе, он работал в целом нормально. Но когда программа и. кхм. душа, если хотите, стали требовать взаимоисключающих действий сами видите. Процессор перегорел.

– Не знал, что у роботов есть душа, – заметил я.

– Ее и нет, – раздраженно ответил Игошин.

– Я употребил это выражение в переносном смысле.

– Да вы много чего употребили в переносном смысле, доктор, – вежливо заметил я. – Меня, например. пытались употребить в переносном смысле. Это хорошо, по-вашему?

– Но вы же не человек, – возразил Игошин. – Вы даже не животное. Вы искусственно созданное существо. Я не думаю, что по отношению к вам действуют

общепринятые моральные нормы.