Шрифт:
— Хм-м-м…
Время для разговоров подошло к концу, но он должен был сначала объяснить ей, что имеет в виду.
— Эти мужчины в опасности, Исидора. В большой опасности. Мне больно на тебя смотреть. Я испытываю ярость, когда вижу, как они следят за тобой, не говоря уже о том, как они прикасаются к тебе.
Ее руки заскользили вниз по его спине, и это еще сильнее распалило Симеона.
— Ты моя, — прохрипел он, прежде чем накрыть ее губы горячим и властным поцелуем.
— Я твоя, — сказала она, прежде чем поцеловать его в ответ. — И ты мой.
Эпилог
Кентерберийский собор
Месяц или около того спустя
Архиепископ Кентерберийский был вынужден признать, что правила повторного вступления в брак оказались весьма смутными и непонятными даже для него. И в этом едва ли была его вина: никто и никогда не просил провести такую церемонию. Он тратил огромное количество времени на то, чтобы соединять пары, которые, как епископ прекрасно понимал, не были созданы для семейного счастья.
А эта пара явно будет счастлива. Точнее было бы сказать, что она уже счастлива.
Они произнесли брачные клятвы, крепко держась за руки. И сказали «да» достойными похвалы громкими голосами.
Но даже несмотря на это, им, похоже, хотелось без конца повторять слова клятв.
— Я всегда буду любить тебя, — пообещал жених. — Ты успокаиваешь мою душу.
— Я обещаю стать менее импульсивной, — говорила невеста.
Епископ понимал, что она имеет в виду. Его мать была импульсивной. Вздохнув, он спросил себя, уйдут ли они наконец.
— Я люблю тебя такой, какая ты есть, — прошептал жених.
Боже правый! Они снова целуются.
Епископ налил себе еще бокальчик хереса. Похоже, вечер будет долгим.